Опять-таки скажу, что если уже необходимы для «форменности», для приличия, новые начальники, то набрали бы их из заслуженных воинов, так как последние куда молодцеватее, форменное, приличнее нынешних «благородий»!
Положим, и от заслуженных воинов пользы никакой не было бы, но все-таки для мужика было бы легче. Солдат проще, ближе к мужику, и потому довольствовался бы меньшим. У него и «благородных» потребностей, прихотей панских нет, но, главное, начальник из солдат законов не знает.
Положим, что и мужик, как только сделается «начальником», например, волостным старшиной, скоро обначальничивается, нацивилизовывается писарями и высшими начальниками, которые ему твердят, чтобы он мужика в бараний рог крутил. Положим, и он тоже требует, чтобы перед ним ломали шапку, оказывали ему всякое почтение, сорвать тоже старается, но все-таки он проще, он свой брат-мужик, с мужицкими понятиями, а, главное, законов не знает. Точно так же и какой-нибудь унтер-офицер, наверное, будет держать себя начальником, будет требовать почтения, будет считать мужика ниже себя, будет и рвать при случае, но опять-таки он проще, свой брат, и законов не знает. Да и ломаться над мужиком так не будет, как благородный, который одно только и умеет, что свой начальнический форс показать.
Пришла весна; радостные, мы приветствуем ее песнями, особенными, весенними, троицкими песнями. Серый народ, просидев семь зимних месяцев в серых избах, в серых зипунах, на серых щах, радуется первой весенней зелени. В первый же весенний праздник, на троицу мужик украшает зеленым «маем»25 свою серую избу, бабы отправляются в светлую майскую рощицу венчать березку, кумятся, поют песни, пляшут, угощаются водкой, пирогами, драченой. На заговенье опять идут в ту же рощицу, срубают березки, связывают их макушками, обряжают платками, бусками, крестами, надевают на головы венки из березовых веток и с песнями идут «топить май» в реке. «Страда» наступает.
– Стой! – кричит налетевший начальник, – опять березки на май рубите! Не знаете, что березки на май рубить запрещено. Штраф!
– Помилуйте, ваше благородие, мы не знали, нынче приказу не было.
– Не знала ты, не знала. Вишь, сколько народу собралось – расходиться!
– Помилуйте, ваше благородие!
– Расходиться по домам, – говорю вам. – Ты что тут стоишь, разиня, в шапке? – налетает он на зазевавшегося малого, позабывшего снять перед начальником шапку.
Не раз случалось, – об этом и в газетах пишут, – что разгоняли хороводы, вечеринки, игрища, посиделки, свадьбы. Министр внутренних дел даже вынужден был издать по этому поводу
– Сем-ка, ребята, угостим его, – смекает кто-то.
– Ваше благородие, не откушаете ли винца? Бабы, тащите-ка драчены его благородию. Пожалуйте, ваше благородие, выкушайте!
Сердце не камень, ведь и
