Письма из Коврова полностью

Кролик любит всякие емкости с водой. Любит побалахтаться в них руками. Особенно любит что-то вылавливать. Однажды мы солили огурцы, так тазы с огурцами в воде просто не давали Кролику покоя. Он рвался к столу, вылавливал огурец, один раз откусывал и бросал на пол. Потом вылавливал следующий.

С ним повторялась та же история. Мы уже опасались, что не хватит огурцов на эти банки, ставили его в дальний угол, он оглядывался, дрожал от страсти и, цепляясь за всё, приходил к тазам вновь и продолжал охоту. По-моему, Кролик неравнодушен к зеленому цвету.

письмо о чуде В душе есть уверенность, что нас всех спас Кролик. Первым делом Кролик обостряет интуицию, повышая степень тревожности, но только у меня. Надо начать издалека. Вдруг похолодало. Возникла необходимость затопить печку. Что здесь такого – весь прошлый сезон топили. А не могу. Боюсь, не хочу, все внутри возражает. День, два мерзнем. Приезжает папа Вова, я прошу затопить его, не объясняя никак свое беспокойство. Ему лень, потом он смеется над моей дурью и уезжает. Мы опять мерзнем. Потом теплеет. Необходимость отпала. Потом приезжает на три дня мама. Живем. Опять холодает. Я прошу ее затопить печку. (Два дня льет как из ведра, ни Машины тряпки никак не высушим, ни куртки.) Думалось, что нагнетаю тревогу. Все же приостановила маму, попросила Наташу сказать ее любимое «Бог, помоги» за себя и за Машу, попросила маму, она, смеясь, все-таки сказала, и я про себя – не останавливаясь. Страшно только мне. Мама кладет одно поленце, оно хорошо занимается, печка тянет, я не верю, что все обошлось, выбежала на волю посмотреть, как дым идет из трубы, глянула, вернулась, встала к плите что-то разогревать, и тут раздался страшный взрыв. Мимо уха что-то просвистело, ударилось об стену и упало в кастрюлю. Мама была на втором этаже. Я, не разбираясь ни в чем, схватила обеих сразу (как это мне удалось?) и взлетела на второй этаж. На улицу нельзя, там льет. Второго раза не было. С Наташей – истерика, слезы: А что было бы, если бы я не сказала: «Бог, помоги»? Связь уловилась. Кролик ничего, не заплакал. Все целы и невредимы. Мама, постфактум: «Так и поверишь!»

Случилась странная вещь. Взорвалась печная труба, асбестоцементная труба; отлетела ее крайняя «обмотка»; труба «похудела», правда, неравномерно. Сравнимо с корой дерева – как будто облетела кора, с большим ускорением. Был просто дождь больших и малых фрагментов «коры», причем горячих и острых. Их полет останавливали стены. Одну такую «лепешку» нашли на втором этаже. Наташа сидела в метре, Маша – в двух, я в другой стороне – в трех-четырех. Около Машиного стульчика нашли потом большой кусок, всех больше – в моей стороне. Это удивительно, но куски будто «огибали» нас.

письмо о странном У моего папы есть двоюродные сестры: т. Вера, т. Надя и т. Таня. 89 – 85 – 82 года. Они живут в деревянном доме в центре Владимира втроем.

Я не видела их шесть лет (в последний раз я приезжала к ним после Машиного рождения с Наташей под сердцем.). Мы не писали и не звонили. Неожиданно они присылают мне в этот раз поздравление с Днем рождения с подписью «три неразлучные горемыки». Я сорвалась с дачи в город, собрала сумку и поехала к ним. Истинность поступков подтверждает помощь обстоятельств – так у меня. Приехав в город, я позвонила папе и случайно обронила, что завтра еду к тетушкам. А папа сильно обрадовался, он сам едет завтра во Владимир в командировку на заводской машине, утром, захватит и меня и довезет прямо к двери. В дороге мы очень хорошо с папой пообщались.