Этот Кролик что-то вдруг очень залюбопытничал. Он первый день сегодня без кризиса. А то – хоть кризисный центр открывай, один за другим в очередь. Опять пришлось будить Наташку, делать мочегонное в четыре утра. Потом втроем стояли у окна, встречали солнце, восход, обещающий хороший день, и провожали птиц. Так много птиц. Всполохи черного платка по небу, такой волшебный танец, потом, последним росчерком, вся стая пролетела в миллиметре от нашего окна и скрылась – представляете, шум стольких крыльев, такое волшебство. Кролик не испугался.
Вот и всё пока. До свидания.
Здравствуйте, Маша!
Этот Кролик – не Кроликов, а Зона оптимизма. Сегодня он решил лечь не как обычно под утро, а вот сейчас. Я напишу Вам несколько впечатляющих строк и последую его примеру.
Кролик сейчас не в лучшем своем виде. Не знает, куда энергию девать, вот и придумывает: то синеет, то летает, то падает, а потом весело полеты разбирает. Он их разбирает по ночам, когда, кроме луны, ничего не может отвлечь.
Машка не спит почти месяц. Всякое было… Я пока не падаю, но близка к этому. Сегодня на улице Машка пыталась уследить за всеми птицами сразу и озвучивала все пространство своими АБ. Двое людей не смогли сдержать своих чувств и высказали Машке, какая она прекрасная.
<…>
Надо сказать, это круто – жить с ними двоими втроем. Так и хочется всех нас подвести под один знаменатель. Но с математикой у меня туго всю жизнь, вот и обращаюсь к учителям. С утра – Веня Ерофеев, а к ночи ближе – Лао Цзы. Так и живем, впятером…
Здравствуйте, Маша!
Увидела Ваше письмо про Петю[35]…
Не могу пережить… плачу.
…мы в тот раз приехали много раньше, ждали своего часа. Петя занимался с другим человеком, очень взрослым большим человеком. Почти 40 минут Петя уговаривал этого человека приблизиться к лошади и дотронуться до нее. Никто при этом не изнывал. Действие не было изматывающим и тяжелым, а, наоборот, очень органичным, потому что все трое жили в одном спокойном ритме. Петя удивительно мог соединять существа…
Машка носила красную кофточку на молнии. Петя каждый раз говорил: какая у Машки кофточка красная! Просил Машку увидеть свою кофточку. А потом прошло время, и в этой кофточке приехала уже Наташка. Петя так обрадовался, когда увидел эту кофточку, он сразу сказал: какая знакомая кофточка!! Катал обеих сразу. Машка держалась за гриву, а Наташка за Машку.
Однажды я позвонила Пете договориться о времени занятий, но была очень расстроена, и Петя по голосу не мог этого не заметить. Спросил, что случилось. И я как-то внезапно, неожиданно для себя, призналась ему, что очень устала и вчера сорвалась на Машку. А сегодня не могу избавиться от чувства вины перед ней.
Петя разговаривал со мной целый час, наверняка в ущерб своей семье… Он даже немного ругал меня: как же это вы, Марина, не знаете, что имеете право на срыв! Ведь вы же, Марина, просто человек, и может быть всякое… И когда я от него узнала, на что я имею право, все лишнее напряжение иссякло, как будто его и не было.
Трудно сосчитать, скольким людям в трудный момент я пересказала эти Петины слова…
Я залила слезами всю клавиатуру. Петя смотрит и сокрушается.
Тетя Таня рассказывала мне, что оттуда все видно.
Спасибо, Маша, что написали мне.
Здравствуйте, Маша!
Машка сегодня здорово купалась. Она быстрее обычного расслабилась, сама держалась на плаву. Морщила нос от удовольствия. Потом с большим трудом я поставила ее на ноги, поливаю душем и ярко спрашиваю: Маша, что сейчас будет? Удивительно, она поняла, что сейчас я буду ее обливать холодной водой. Она отпустила руки, как обычно это делает, когда я издаю предупредительный трубный сигнал, сильно задышала и т. д. Ведь я даже еще не переключилась на холодный кран. Потом моментальная улыбка и облегчение какое-то в ней.
<…>
За два месяца Кролик поспал только три ночи. Ничего себе!!!
Не знаю: восхищаться мне его возможностями или опасаться…
Здравствуйте, Маша!!
Мне давно уже пора писать Вам длинные письма, с лета. Но была возможность писать их только в уме. Потом я пыталась наговаривать их на пленку, но из этого ничего не вышло. Пишу я лучше, чем говорю. И вот, наконец, в сентябре я прочитала у близкого моему сердцу Лао Цзы, что функциональность всего сущего зависит от пустоты. Я прониклась и пошла семимильными шагами навстречу моему письму к Вам, как к акту освобождения, но дошла только сегодня.
<…>
