Перевод с латинского сделан по изданиям: Cicero. The letters to Atticus. With an English translation by E. O. Winstedt. London, vol. I, 1945; vol. II, 1928; vol. III, 1945 (Loeb Classical Library). Cicero. The letters to his friends. With an English translation by W. Glynn Williams London, vol. I, 1943; vol. II, 1943; vol. III, 1929 (Loeb Classical Library). Переписка с Марком Брутом, письмо к Октавиану и фрагменты писем переведены по изданию: The Correspondence of M. Tullius Cicero. By R. Y. Tyrrell and L. C. Purser. Vol. VI. Dublin—London. 1899. Цитаты из греческих авторов, фразы и слова на греческом языке выделены курсивом. Цитаты из «Илиады» даны в переводе Н. И. Гнедича, цитаты из «Одиссеи» — в переводеВ. А. Жуковского. Выдержки из законов, постановлений сената и эдиктов набраны разрядкой. В тексте писем даты указаны по римскому календарю (но не считая дня, от которого ведется счет), в заголовках писем — в переводе на обозначения юлианского календаря. В I веке до н. э. несоответствие между официальным и истинным календарем по временам доходило до двух месяцев. Реформа календаря была произведена в 46 г. До реформы календаря месяцы март, май, квинтилий (июль) и октябрь имели по 31 дню, февраль — 28, прочие месяцы — по 29 дней. В начале 44 г. месяц Квинтилий был назван в честь Гая Юлия Цезаря июлем; при Августе месяц секстилий был назван августом в честь императора.
[Att., I, 6]
Рим, вскоре после 23 ноября 68 г.
1. Впредь я не подам тебе повода обвинять меня в небрежном отношении к переписке. Сам ты только постарайся сравняться со мной в этом, благо у тебя так много досуга. Неаполитанский дом Рабириев1, который ты мысленно уже измерил и выстроил, купил Марк Фонций за 130 000 сестерциев2; об этом я и хотел уведомить тебя на тот случай, если бы это оказалось важным для твоих соображений.
2. Брат Квинт, мне кажется, относится к Помпонии так, как я хотел бы. Теперь он вместе с ней в своих арпинских владениях. С ними там Децим Турраний3,
Вот почти все, что я хотел сообщить тебе. Если сможешь разыскать какие-либо украшения, подходящие
[Att., I, 5]
Рим, конец 68 г. или начало 67 г.
1. Какое горе постигло меня и сколь великой утратой в моей общественной и частной жизни была смерть брата Луция, ты, ввиду нашей дружбы, можешь судить лучше, чем кто-либо другой. Ведь я получал от него все приятное, что один человек может получать от высоких душевных и нравственных качеств другого. Поэтому не сомневаюсь, что это тяжело и тебе, ибо и мое горе волнует тебя, и сам ты лишился родственника и друга, щедро наделенного преданностью и любящего тебя как по собственной склонности, так и благодаря моим рассказам.
2. Ты пишешь мне о своей сестре6; она сама подтвердит тебе, сколько забот я приложил к тому, чтобы брат Квинт стал относиться к ней должным образом. Считая его слишком раздражительным, я написал ему письмо, в котором и успокаивал его как брата, и увещевал как младшего, и корил за ошибки. На основании его частых последующих писем я уверен, что все обстоит, как надлежало бы и как мы того хотели бы.
3. Насчет отправки писем ты обвиняешь меня без оснований. Ведь наша Помпония ни разу не сообщила мне, кому я мог бы передать письмо. Кроме того, мне не случилось иметь в своем распоряжении кого-либо уезжавшего в Эпир, и мы еще не слыхали, что ты уже в Афинах.
4. Твое поручение по Акутилиеву7 делу я выполнил, как только возвратился в Рим после твоего отъезда. Но случилось так, что спешить совершенно не понадобилось. Кроме того, полагая, что ты сам достаточно благоразумен, я предпочел, чтобы совет дал тебе письменно Педуцей8, а не я. И в самом деле, после того как я много дней подряд выслушивал Акутилия (род его красноречия ты, думается мне, знаешь), я не счел для себя трудным написать тебе о его жалобах, раз я уж не поленился выслушать их, что было довольно тягостно. Но так как ты меня обвиняешь, то да будет тебе известно, что я получил от тебя только одно письмо, а между тем ты располагал большим досугом для писем и большими возможностями для пересылки их, чем я.
5. Ты пишешь, что если некто против тебя раздражен, то я должен помирить его с тобой. Понимаю, что ты хочешь сказать, и не оставил этого без внимания, но он сильно обижен каким-то странным образом9. Все-таки я не преминул сказать о тебе все, что было нужно. Но чего мне добиваться, — в этом считаю нужным руководствоваться твоими желаниями. Если ты напишешь мне о них, то поймешь, что я не хотел ни быть более старательным, чем ты сам, ни стать более небрежным, чем ты хочешь.
6. Что касается Тадиева дела, то, как говорил мне сам Тадий10, ты написал, что больше стараться не о чем, ибо наследство уже перешло в собственность по праву давности11. Нас удивило, как это ты не знаешь, что из имущества, находящегося под опекой по закону (а в таком положении, говорят, и находится девушка), ничто не может быть отчуждено по праву давности.
7. Меня радует, что ты доволен своей покупкой в Эпире. То, о чем я просил тебя и что, по-твоему, подойдет для моей тускульской усадьбы, по возможности, постарайся приобрести, как ты об этом и пишешь, не обременяя себя. Ведь только в этом месте я отдыхаю от всех трудов и тягот.
8. Каждый день ждем мы брата Квинта. Теренция страдает сильными болями в суставах. К тебе, к твоей сестре и матери она очень расположена и шлет тебе теплый привет, как и наша любимица Туллиола12. Береги здоровье, люби меня и будь уверен, что я люблю тебя по-братски.
[Att., I, 7]
Рим, начало февраля 67 г.
