Повторяю, я считаю твою работу превосходной, а набросок «Женщина за прялкой» особенно замечательным. Знаешь, это уже настоящее.
Хотелось бы, чтобы у тебя был рисунок углем и с «Мастеров, расписывающих изразцы»; предполагаю, что ты его еще сделаешь. Почему? Да потому, что такие композиции несомненно получаются сильнее в рисунке, чем в живописи: тут они во многих отношениях более правдивы и более энергично акцентированы…
Однако у графики также есть свое очарование и свои достоинства; к тому же это легко воспроизводить и размножать; фотография же с картины «Мастера, расписывающие изразцы» не удастся, так как синее выйдет на репродукции белым.
Головы (этюды) слепых я считаю просто замечательными…
Ниже следует отрывок из предисловия к «Крошке Доррит» Диккенса, который ярко передает то, что происходит в голове мастера фигуры, когда он работает над композицией:
«Я работал над этой книгой в течение двух лет, отдавая ей много времени и труда. И если ее достоинства и недостатки не говорят сами за себя при чтении, значит, моя работа пошла впустую. Но так как у меня есть основания предполагать, что я держал в руках все нити книги дольше и более внимательно, чем кто-либо другой мог это сделать до ее окончательной публикации, я вправе просить, чтобы ее ткань и рисунок на ней рассматривали лишь в их законченном виде».
Вот, дружище, как удачно обосновано право мастера фигуры требовать, чтобы его работу оценивали
Точно так рассматривал я сегодня твою работу, и она укрепила во мне симпатию к тебе.
Хочу, чтобы и ты, в отличие от остальных, продолжал оценивать мои работы в их совокупности.
На мой взгляд, замечательно и то, что в мастерской у тебя можно увидеть книги – Гюго, Золя, Диккенса, – настольные книги фигурных живописцев. Я пошлю тебе «Историю одного крестьянина» Эркманна – Шатриана. Французская революция и конституция 1789 г., это Евангелие современности, не менее возвышенное, чем Евангелие от I века нашей эры, – вот ее центральная тема. Мне непонятно, как можно писать фигуру, не вкладывая в нее определенного чувства, и я ощущаю известную пустоту в тех мастерских, где отсутствуют современные книги. Думаю, что и у тебя складывается такое же впечатление.
Знаешь, что я забыл захватить с собой? «Забастовку шахтеров» Роба, дубликат которой у тебя, кажется, имеется. У меня она тоже есть, но я предназначал ее для ван дер Вееле, которому – строго между нами – было бы очень полезно посмотреть некоторые иностранные композиции: он, думается мне, в какой-то мере заражен голландскими предрассудками, хотя и преодолел их в своей большой картине…
Какие у тебя великолепные иллюстрации Лермита, Перре и Бастьена-Лепажа!
На твоем месте я сделал бы еще несколько красивых голов, вроде голов твоих слепых. [Р 35]
