– Меня зовут Лаура, – добавила она между прочим, не отрываясь от наблюдения.
– Ну что ж, интеллект у тебя не нарушен, – пробормотала я и отошла от Лауры.
Дорогой Единорог, моя бывшая подруга – предательница. Потом расскажу подробнее. Это не Янора, конечно, а Нина. Мама говорит, что я не умею прощать людей. А почему я должна их прощать?
– Я думаю, у тебя проблемы с общением, – сказала мама.
– Зачем тебе мои проблемы? Подумай о чем-нибудь глобальном. В мире есть много вещей, о которых можно подумать.
– Я хочу думать о тебе.
– Забей, как всегда.
– Почему ты так говоришь? Меня беспокоят твои проблемы.
– Потому что тебе плевать. Я говорю, что не хочу ходить в школу, а тебе плевать.
– Но ты не называешь настоящей причины. Тебя там что, обижают?
– Как примитивно! В общем, ты все равно не поймешь.
– Ну да, я же старая, куда мне… Но ты поссорилась со всеми, тебе же не с кем дружить. Вот Нина…
– С Ниной я больше не буду общаться никогда! Не говори мне про нее.
– Ты же сама ее часто обижала и других людей. А мне ты всегда говоришь, что я старая. Ты и меня обижаешь!
– Но ведь ты старая. Я говорю правду. А вы все время лицемерите. Это отвратительно.
– Но мы тебя любим. Твои родные тебя любят.
– Это не любовь, это просто привязанность. Это материнский инстинкт. Это химическая реакция и так далее. И еще нейропептиды. Такие гормоны, сигнальные вещества, чтобы при контакте с любимым человеком в крови и спинномозговой жидкости повышалась концентрация химических элементов, которые заставляют организм испытать радость и удовольствие от общения.
– Чего?
Мама отвернулась и опустила голову – собралась обидеться или заплакать. Нейропептиды ее очень расстроили.
– Мне кажется, что если бы ты поделилась, то я бы поняла тебя.
– А мне кажется, что у меня под кроватью живет овечка…
– Есть много доказательств человеческой любви. Без нейропептидов.
– Каких? Ну докажи мне, что любовь – это не просто инстинкт. Что любовь есть.
– Да я и так знаю. А ты не можешь просто поверить?
– А я знаю, что ко мне ночью приходит фея
– Кто-кто? Какая фея? Какая овечка? Овечка Тимкербэл?
Вместо того чтобы обидеться, мама начала хохотать. Меня уже беспокоят ее смены настроения.
– Скажи еще раз! – попросила мама, зажимая рот от смеха.
С одной стороны, меня разбирала злость, с другой – смех.
– Так вот. Если ты говоришь что-то, то ты и должна доказать, что это есть.
А то типа я сказала: «Фея Тинкер Белл существует. Я просто знаю, и всё!» И не я должна доказывать, что она есть, а ты, что ее нет. Я такая: «Докажите, что ее нет. Ага, не можете? Вот так! Значит, она есть!»
– Погоди, я совсем запуталась. Повтори еще раз, – смеется мама и достает блокнот.
