Служу куратором бабочек в Гарвардском Музее зоологии, [38] преподаю (русск. яз. и отчасти литературу) в Wellesley College [39] и изредка пишу прозу и стихи для «New Yorker'a» и «Atlantic Monthly» [40] — вот это приблизительно суммирует мое существование. О вас как-то рассказал нам довольно странный Lee, [41] появившийся и снова скрывшийся. Как-то видел ваши письма в Times Lit[erary] Suppl[ement]. [42] И стихи. Помните, «кошкой вскочит на подножку кэба»? [43] Good old Страховский учит студентов собственным стихам и выдает себя за лучшего друга Гумилева, [44] — словом, жизнь меняется мало.
Вы, кажется, теперь дедушка. Моему сыну 11 лет, [45] он очень длинный. Живем тихо, легко простужаемся. С интересом слежу за советизацией русских черносотенцев. По-прежнему ненавижу рабство. Брат мой Сергей погиб в немецком концентрационном лагере. [46] Я в переписке с Прагой, т. е. с моей сестрой Еленой и Евгенией Константиновной. [47] Им очень тяжко.
Напишите мне.
Жму вашу руку, приветствую Юлию Юльевну, жена присоединяется.
Ваш В. Набоков
28 January 1950
Dear Gleb Petrovich,
It was nice of you to send us that amusing card. We too wish you a very happy 1950.
I congratulate you upon the completion of your Koslovsky [48] and am enclosing a cheque for $1 for a copy. [49]
Между прочим, я давно ношусь с мыслью издать отдельной книжкой мой «Дар», который с выпусками и ужасными опечатками пространствовал через три номера «Современных Записок» накануне войны. Вы очень меня обязали бы, если бы сообщили, на каких условиях Ваша типография печатает книги. [50]
Вчера я просматривал альбомы с вырезками, когда-то собранными женой, и нашел там много милых вещей, которые Вы когда-то писали обо мне. [51]
С дружеским приветом.
В. Сирин
8-I-1956
Дорогой Глеб Петрович,
очень Вам благодарен за статью о советском Чехове. [52] Жалко, что Вас не будет в Калифорнии летом: давно мы с Вами не видались. Желаю Вам приятного путешествия по Италии.
«Solus Rex» [53] остался неоконченным. Я, правда, напечатал еще один отрывок в «Новом Журнале», лет десять назад, под заглавием «Ultima Thule». Но это все.
С сердечным приветом.
В. Набоков [54]
April 1, 1958
Goldwin Smith Hall
Ithaca, NY
Дорогой Глеб Петрович,
спасибо Вам от жены и от меня за интересный сборник Марины Цветаевой. Это какой-то трехглавый орленок. Честь Вам и слава, что не дали пропасть этим талантливым останкам. [55]
Как поживаете? Будете ли Вы в Калифорнии этим летом? Мы собираемся в западные губернии за бабочками, но не знаю, доедем ли до океана, где я когда-то купался, дивясь холоду волн.
Я кончил перевод «Онегина» и обширные комментарии к нему. [56]
Простите транслитерацию.
Жму Вашу руку. Привет Вам обоим от нас обоих.
Ваш В. Набоков [57]
General Delivery
Sedona, Arizona
3 июня [58] 1959 года
[Рукой Г. С. помета: Отв. 11/VII/59]
Dear Gleb Petrovich,
благодарю Вас безоговорочно за присылку Вашей интересной, очень отчетливо составленной статьи. Прежде всего и раньше всего (как говаривал Ленин) хочу расчистить кое-какие заторы и зазоры между моим миром и Вашим. Я не могу понять, как Вы с Вашим вкусом и опытом могли быть увлечены мутным советофильским потоком, несущим трупного, бездарного, фальшивого и совершенно антилиберального Доктора Живаго. [59] Ceci dit [60] позвольте мне сказать, что я очень оценил Ваше замечание о русском языке нашего милого Эдмунда. [61] Я сейчас нахожусь с женой в очаровательном каньоне близ Flagstaff'a, где собираю бабочек. Здесь же я закончил перевод Слова о полку Игореве с комментариями, который будет издан Random House'ом [62] (без сотрудничества неприемлемого Романа Якобсона), [63] и проредактировал Приглашение на Казнь в английском переводе моего сына. [64] (Эта прекрасная книга не имеет, конечно, ничего общего с Кафкой). [65]
Хотел Вам еще кое-что сказать когда-то, но как-то не удостоился. Где-то, когда-то я прочел Ваше описание того, как атаковал меня однажды Георгий Иванов в Числах. [66] Как историку литературы Вам будет интересно узнать, что единственным поводом к этой атаке было следующее. Мадам Одоевцева [67] прислала мне свою книгу (не помню, как называлось — Крылатая Любовь? Крыло Любви? Любовь Крыла?) с надписью «Спасибо за Король, Дама, Валет» (т. е. спасибо, дескать, за то, что я написал К., Д., В. - ничего ей, конечно, я не посылал). Этот ее роман я разбранил в Руле. Этот разнос повлек за собой месть Иванова. Voila tout. [68] Кроме того, полагаю, что до него дошла эпиграмма, которую я написал для альбома Ходасевича.
Я был совершенно потрясен письмом Шмелева (в Мостах или в Опытах, не помню), взбешенно требующего, чтобы упомянули в газете то, что его посетил Фома Манн. [70]
