<p>28. 2 сентября 1925 г.</p><p><emphasis>Бад-Зекинген – Констанц,</emphasis></p><p><emphasis>Нойхаузерштрассе,</emphasis> 14<emphasis>, пансион Цейс</emphasis></p>2–ix–25Здраствуй, моя песнь,
мы в Säckingen, на берегу Рейна, а по той стороне – Швейцария. Завтра идем в Waldshut, а послезавтра утром оттуда приедем в Констанц. Погода прелестная. Полюбуйся очаровательной открыткой.
<p>29. 1925 (?)</p><p><emphasis>Берлин</emphasis></p>Я звонил туда, и, к счастию, оказалось, что комната уже сдана, так что нужно найти что-нибудь другое. Я пошел искать. Если вернешься не поздно, пойди и ты побродить.
В.<p>30. 26 апреля 1926 г.</p><p><emphasis>Берлин</emphasis></p>Иван ВерныхIЭлектрические фонари освещали косыми углами синий ночной снег, огромные сугробы, подступавшие к дому. Все было странно и немного неискусственно светло в этих провалах мерцающего блеска, и черные тени фонарей, ломаясь по сугробам, перерезали легкие мелкие узоры на снегу – тени голых лип. Иван Верных, потопав мягкими валенками в сенях и натянув кожаные руковицы , толкнул стеклянную дверь, которая не сразу поддал<ась> – с морозца – и потом внезапно туго выстрелила в снежный мрак сада. Собака Чернышевых, мохнатая, дряхлая, как и сам старик Чернышев, быстро покатилась следом, но теперь ты ушла, и я больше писать не буду, моя радость. Вот ты толкнула стул в спальне, вот обратно вошла, звякнула тарелочкой, зевнула по-собачьему, поскулила, спросила, хочу ли молока. Котишь, моя котишенька.
26–iv–26<p>31. 2 июня 1926 г.</p><p><emphasis>Берлин – Санкт-Блазиен</emphasis></p>2/vi–26Кош, мой К-ко-ош,
