Любовь моя, получается какой-то чудовищный кошмар с визой. Я тебе не писал, что мне ее ставят, – напротив, я умолял и умоляю как-нибудь поэнергичнее нажать в Праге. Как я ни уговаривал чешского консула – трижды всего был там, – мне не выдается виза: 1) без запроса, который длится около двух недель, 2) без разрешения из Праги же на выдачу визы, невзирая на то, что паспорт годен меньше чем на 2 месяца вперед. Я на всякий случай подал прошение в Прагу (в Мин. внутр. дел), но непременно нужно, чтобы там нажали – и главное, объяснили насчет истечения. Прилагаю записку, куда именно пойти и под каким номером. Все это совершенно ужасно. Главное, что меня сейчас беспокоит, это вопрос Франциенбада. Душенька, любовь моя, я больше не могу здесь торчать, это становится застенком – эта разлука, – и я хочу, чтобы ты отдыхала, а не волновалась так. Ты же не можешь ехать во Франбад без меня, одна с мальчиком, это же не отдых будет, а продолжать жить в Праге тоже, вероятно, утомительно, да и дорого. I have set my heart on going to Prague and Fran-bad – и теперь отказаться от этого не могу и не хочу. Пожалуйста, сделайте все, что можно, в смысле нажатия в Праге, а я со своей стороны попытаюсь все-таки добыть франц. нан-сен. пасп., который до истечения этого, гнусного не выдается. I cannot tell how utterly miserable I am and how I long to see you, жизнь моя. Только не делай ничего бестолкового и не выезжай во Францию, покуда не будет совершенная уверенность, что никаких нет сил в мире для получения мною чешской визы. Высылаю тебе еще 500 фр. – I adore you, все это бессмысленно и так мучительно, словно судьба prend plaisir мучить нас. Душенька моя дорогая, бессценная, солнышко мое, умоляю попытаться устроить мой приезд!
Прибавь к моему состоянию ежедневное хождение к дантистке. Well, well, this hell must end soon, I suppose. Напиши скорее, моя любовь.
В.
Маму целую.
Я еще попытаюсь завтра получить в немецком консульстве продление паспорта. Если разрешение в Праге будет, то хорошо бы его выслать сюда телеграфно.
<p>218. 13 мая 1937 г.</p>Париж, авеню де Версаль, 130 —
Прага, улица Коулова, 8
Душенька моя, я сунулся сегодня к немцам, но единственное, что они могли предложить, это поехать в Чехию через Берлин и там продлить паспорт, – ерунда, конечно. Завтра иду во французскую инстанцию через Маклакова, для немедленной добычи фран. нанс. паспорта. Жду от тебя известия насчет чешской визы. (Пишу из ресторана, – меня что-то перестают понемногу приглашать, и сегодня мне это влетит франков в 10.) Кажется, никогда в жизни я не был в таком состоянии раздражения, уныния и мучительной нерешительности. Если окажется, что нельзя тотчас же получить фран. пасп. и что, с другой стороны, из Праги мне не могут прислать визу – без этого идиотского запаса в 60 дней, – то попрошу тебя выехать сюда. Советовался с Люсей – он советует еще похлопотать. Cela devient ridicule – наша разлука. Мальчик мой меня уж не узнает, пожалуй. А тебя я только во сне ясно вижу, моя любовь.
Завтра пломбируется зуб – а если будет время, придется вырвать два корня – распухла и гниет десна. Сегодня вечером я у Калашникова, которого встретил в метро. Не могу тебе сказать, как мне страстно хочется приехать в Чехию. Послал тебе вчера 750 крон. Счастье мое…
В.
Маму целую!
<p>219. 14 мая 1937 г.</p>Париж, авеню де Версаль, 130 —
Прага, улица Коулова, 8
Му darling, не надо ко мне писать этих сердитых писем. Я делаю все, что могу, чтобы выбраться отсюда, – но и ты пойми, что без разрешения из Праги никаких виз (ни курортных, ни иных) чехи мне не дают. Маклаков написал здешней чешской шишке, чтобы все-таки мне визу поставили, но до понедельника я все равно ее не получу Je ne fais qu5 обивать пороги присутственных мест, ибо нужно: 1) либо чтобы чехи мне поставили визу, несмотря на недостаточный и все сокращающийся срок годности немецкого паспорта (ибо французское aller et retour дано мне лишь в пределах этого срока), 2) либо чтобы мне выдали франц. нанс. паспорт – для чего буду сегодня в Sûreté. Умоляю тебя еще потерпеть несколько дней – и не делать глупостей вроде возвращения в Берлин. Если куда ехать, то, конечно, сюда. Но я уверен – по крайней мере, мне так обещали, – что в начале будущей недели я наконец приеду в Прагу. Письма твои только усиливают страданье. Меня невыносимо и так волнует твое положение – главное то, что ты, по-видимому, не едешь в Франциенбад – да и как же тебе ехать одной. Наши письма превращаются в какие-то канцелярно-волокитные отчеты, а я обожаю тебя и сам с ума схожу от этой задержки. Пожалуйста, не пиши мне так, моя любовь, мое счастие. В.
<p>220. 15 мая 1937 г.</p>Париж, авеню де Версаль, 130 —
Прага, улица Коулова, 8
