Письма к Вере полностью

РАДОСТЬ МОЯ, Я ВИДЕЛ ТУТ НА ПРУДУ, КАК МАЛЬЧИКИ ПУСКАЛИ ИГРУШЕЧНЫЙ ДРЕДНОУТ, ПАРОВОЙ.

ЛЮБЛЮ ТЕБЯ. ПАПОЧКИ

Лондон, Бречин-плейс, 3 —

Париж, рю ле Мору а, 31, отель «Роял Версаль»

8 —IV

Любовь моя, спасибо за чудное письмецо – и штанишки. Я пишу тебе каждый день, но в четверг (после вечера) утром не успел, а в 11 уже нужно уйти – дать убрать (я, кажется, – да, пошел в музей), так что письмо ушло днем. Сегодня тихий день – завтракал у Haskell, сейчас вернулся (4.30) – у нее чудные дети – особенно девочка, которая отвечает, как наш «4 с четвертью». Вчера был с Lee на футболе, он заехал за мной на автомобиле (удивительно симпатичный!), а потом отвез меня к Гринбергам. Савелий очень хочет чем-нибудь помочь – без конца расспрашивает о моем положении и т. д. Звонил Струве, написал Персу, буду у Струве в понедельник, чтобы составить циркулярное письмо (к Бэрингу). Больше не выйду сегодня, буду делать Приеля. Не могу себе простить, что не взял с собой своих бабочек – деревянную коробку. Если кто-нибудь сюда собирается – пришли мне ее! Очень мягко упаковав и надписав: «Très fragile! Very brittle! Papillons! Butterflies!», можно вполне послать по почте. J’essaye de faire mon petit Kardakoff. Жалко упустить. Кашель прошел. Нежность моя, счастье мое дорогое, целую тебя. В.

Denis Roche – правильно[141].

Лондон, Бречин-плейс, 5 —

Париж, рю ле Мору а, 31, отель «Роял Версаль»

Светло-сизое воскресение

9 —IV

10 ч. утра

Любовь моя, из-за праздника последние три дня были пустоваты, но с завтрашнего ствол недели заряжается опять. Сегодня парадный завтрак на 10 персон у Саблиных; в 4 я у Mrs Whale; а в 6.30 заедет за мной Лурье, чтобы везти на «банкет». Я тщетно звонил Флоре, и наконец выяснилось, что ее отец только что умер. Ответь быстро – написать ли ей два слова? Во вторник, думаю, получу ответы насчет «Sebastian» и тогда сразу явлюсь к Лонгу. Вера Марковна предлагает свести меня с изд. «Heine-man(n)» (что еще лучше «Duckworth»), у которого ее муж был геабег’ом, – так что если Harris и Будберг дадут осечку, то один экземпляр пойдет к Heineman(n)’y, другой к Ло^’у. Это хорошо – с Голландией. По вчерашней открытке Е. К., маме чуть лучше – и очень удобно в больнице – как жаль, что раньше не переехала… Я люблю тебя дорого, мое драгоценное. Бунину написал, Парэсу напишу.

МИТЕНЬКУ МОЕГО ЦЕЛУ́Ю

ЦЕ́ЛУЮ ТЫСЯЧУ РАЗ.

Лондон – Париж, рю ле Мору а, 31,

отель «Роял Версаль»

10 – IV, понед.

10 ч.

Любовь моя и счастье (еще одна карточка – кажется, последняя – найдена в смокинге, – который я вчера в первый раз надел, – можно было и не надевать). Сейчас за мной зайдут, чтобы ехать играть в теннис, с М. Сумароковым, легендарную шуйцу которого я вчера в клубе с благоговеньем ощупывал. Подумать – играл с бессмертными Wilding’ом, McLaughlin’ом, Gobert’ом, не говоря о всех современниках. Страшно симпатичный, всего 44 года, секретарь англо-русского клуба. После игры повезут меня к Чернавиной, где завтракаю, а оттуда к 5-ти к Глебу, где, вероятно, проведу весь вечер.