Письма к Вере полностью

Я начал письмо до завтрака и сердился. Теперь прошло. Итак, мое счастие, вот какой был вчера день. Цетлина, по-видимому, уже кой с кем поговорила. Я должен быть у нее опять в понедельник. Тогда буду точно знать, на сколько можем рассчитывать по приезде (кроме гринбергских, о которых, разумеется, никому не сказал). В 3.30 уже был на Виктории, где пил лимонад с Molly. Она сказала, что готова и впредь все мое проверять и т. д., что очень мило, vu что ничего еще не вышло из пьесы. В 5.45 заехал к Otto и с ним отправился к Lovât Dickson (я вдруг сообразил – в его-то журнале вышел в свое время «The Passenger»). Там было много народу, – я был в ударе – глупо звучит, но я так чувствовал, – проговорил с Lovât больше часу (он читает «Севаст.» для Macmillan’a), и очень все было хорошо, ответ окончательно будет на днях. Мелькнула у меня новая теория литературного произведения, которую я ему тут же развил (впрочем, я уже как-то об этом думал: картину не смотришь слева направо, а сразу все вбираешь, по этому принципу должен быть построен роман, но в силу особенностей книги (страницы, строки и т. д.) необходимо, чтобы она прочитывалась дважды, и второй раз – настоящий). Обедал у Якобсонов. Серг. Иосиф, предложил мне повидать Thomson’a (в комитете помощи Science and Learning), привезшего из Америки «8 мест для арийцев». Повидаю. Надеюсь, I shan(’)t get into a mess, из-за того что одновременно интересуются «Севастьяном» Collins и Macmillan. Советуюсь с Гаскеллем по этому поводу. Завтракаю у Чернавиной, днем, вероятно, буду в «Fox Film С°», где, мне сказали, нужны readers, обедаю дома, потом к Тырковой. Начинает все это надоедать – особенно после твоего письма. But I love you tremendously.

МИТЕНЬКУ МОЕГО ЦЕЛУЮ. В.

Лондон – Париж, рю Буало, 59

9 —VI

Душенька моя, любовь моя, ну что ж, еще пять дней, и вернусь. Чем больше думаю, тем сильнее хочется уехать из Парижа 17-го. Пожалуйста, не пойдем к СЬигсЬам! Это безумно далеко! Это будет дико скучно! Будет дождь. Никаких «контактов» все равно там не установишь. Умоляю! Сегодня был разбужен необыкновенно живым сном: входит Ильюша (кажется, он) и говорит, что по телефону сообщили, что Ходасевич «окончил земное существование» – буквально. Вчера я был утром (и потом завтракал) у Чернавиной. Получил перевод – научная статья об определении возраста мыши Mus flavicollis по костям, – 30 страниц мелкого шрифта. Я взял, потому что все-таки выйдет около 7 с половиной фунта, но надо кончить в четыре дня. Сел работать около двух в Kensington Park и потом (когда небо заволокло) продолжал дома, – сделал почти треть, – дико трудно и тяжко написано. 5 + 10 + 30 + 714 +… Затем был в «Fox Film», очень милая дама сказала, что readers по-русски и по-французски постоянно нужны, записала адрес и т. д. Продолжал мышь, обедал дома, потом пошел к Тырковой. Она, как уже мне говорила, ездила осматривать сдающиеся для беженских нужд коттеджи в 5 часах от Лондона, но говорит, что там ужасно, земляные полы, сыро, все по-нищенски – не решается поместить там Е. К. и Ростика. Теперь она будет хлопотать, чтобы устроить их в здешнем русском общежитии, где условия гораздо лучше. Полагает, что из этого что-нибудь получится, и вообще, была очень душевна.

Сегодня получил письма, от Гилль (ничего путного), от Birch (увижусь с ним). До 1 часу буду заниматься мышью, потом завтракаю у Евы, в 3 – нет, Губский завтра, – сегодня Струве. В 8 обедаю у Поллицера. I have had enough, I want my work. Вера Марковна очаровательно мила, подробно-внимательна, – прелесть. Третьего дня в дикой спешке между Lee и Lovât, в дикую жару, я так вспотел, что в отчаянии вошел к chemist, попросил talc-powder, и старушка там сказала: you are the third gentleman to-day who wants me to sprinkle his back – посадила меня на стул и стала сыпать талк за воротник. Му darling, боюсь, что найду тебя очень усталой и измотанной. К chort’y Church’ей – прошу! Сегодня совсем свежо. Все думаю, что тебе привезти. Хочешь перчатки? Номер? Или shorts’bi? Талия? Или это не играет роли?

Надеюсь привезти около 60 ф. всего. I adore you, I kiss you so.

СКУЧАЕШЬ ЛИ ПО МНЕ, МОЕ СЧАСТИЕ? ПРИВЕЗУ ЧУДНЫЙ ВОЗДУШНЫЙ ШАР… ШУТОЧКА!

Спасибо, моя жизнь, за чудное письмецо, завтра отвечу мальчику.

Умоляю ехать не позже 20-го. Я писал ей, кажется 23-го, но напиши ей еще. Люблю, люблю, люблю.

Лондон, Хорнтон-стрит, 22 – Париж, рю Буало, 59

10 —VI —39 10 ч. утра

Душенька моя любимая,