Суть проблемы состоит в том, чтобы не допустить (или хотя бы резко ограничить) вредные антропогенные воздействия на природу.
Вообще же говоря, отнюдь не составляет секрета, что наиболее полно и глубоко проблему взаимодействия человека с окружающей средой можно решать лишь в условиях социализма, где нет частной собственности на природные ресурсы.
Вряд ли можно согласиться и с тем тезисом автора, что разрушителем первобытного племени были белые. Отживший свое первобытнообщинный строй сменился классовым в силу законов общественного развития, а не потому, что в Африку или в Америку пожаловали белые. «Главной причиной разрушения исконного племенного строя было прибытие белых», — пишет автор и сам же приводит многочисленные примеры того, как племенные отношения стали заменяться классовыми еще задолго до появления белых в Африке и Америке. Тогда же стали складываться здесь и государства. Автор упрощает и идеализирует прошлое.
Тем не менее сам факт признания несовершенным капиталистического общества и поисков его замены знаменателен на фоне многочисленных восхвалений апологетов империализма.
Анализируя беды современного общества, автор ставит проблему и о том, что же такое человек, чем он живет и каковы его космические связи и перспективы. Но он не просто анализирует, а пытается найти какой-то выход и страстно призывает человечество отстоять свою планету, спасти ее от разрушения. И этот зов к защите планеты очень важен и ценен. «Глобальный кризис, грозящий нам параличом, возник не сам собой. Он дело рук любителей азарта, затеявших рискованную игру с жизненными элементами», — пишет Р. Эдберг. Как не вспомнить тут американских политиков, грозящих миру звездными войнами.
Автор — не ученый, а публицист, общественный деятель, поэтому в его книге не все можно воспринимать буквально. Стремление охватить все проблемы бытия человека приводит его подчас к необходимости брать примеры из многих наук, в каждой из которых быть специалистом на современном уровне одному невозможно. Отсюда в тексте — отдельные мелкие неточности, а иногда и модные поверия. Автор живет среди людей и разделяет не только их тревоги, но и заблуждения. Человек любит чудеса. Он хочет им верить. Он жадно читает о парапсихологических явлениях, экстрасенсах, неопознанных летающих объектах, о всех тех загадках, которые задает человечеству окружающий его мир и которые еще не получили до конца научного объяснения. Что же делать, таковы особенности психологии человека. Он хочет чудесного и непонятного. Не будем осуждать автора за те грехи, которые свойственны всем нам. Отнесемся к ним терпимо. Ведь не ими исчерпывается книга.
Главное в книге — тревога автора за судьбы мира, тревога за природу, тревога за судьбы человечества. И эту тревогу нельзя не разделить. Автор высоко держит лозунг борьбы за мир. И в этом мы безоговорочно его поддерживаем. Не забудем, что эта книга написана не для советского читателя, а для читателя в капиталистическом мире, поэтому призывы автора остановить азартных игроков судьбами мира, результатами труда многих тысяч поколений человечества, результатами самоотверженных трудов трех миллионов лет истории, остановить опасную игру политиканов империализма, способных уничтожить все живое в атомном пожаре, звучат очень актуально и по адресу.
В. И. Гуляев,
Г. Н. Матюшин,
Не доброго пути, а дальних путей тебе, путник!
Сенека{1}
Адмиралу Моря-Океана,
Вице-королю и губернатору всех новых земель на западе,
Дону Кристобалю Колону{2}.
Сеньор Альмиранте,
С одного из островов в море карибов пишу я Вам эти строки.
Вы хорошо его знаете. Это приморье, эти берега — как прочно они должны быть запечатлены в Вашем сознании! Ведь ни у какого другого острова Вы не задерживались так долго, как у этого.
Хаимака — Ямайка — страна лесов и вод.
Позади меня — Голубые горы, те самые, что высоко вздымались перед Вами над воздушной зоной, где рождаются штормы. Впереди меня — Океан.
Море обдает меня своим дыханием. Ноздри ощущают его терпкий запах, ушная раковина принимает его звуки.
Ниже нашего домика — береговая линия, послушная воздействию прибоя, приливов, столетий. Верх переменчивости — и все же такая явственная.
