Письма Махатм полностью

Добравшись вчера в своих размышлениях до этого места, я пошел к Хьюму в надежде, что он поможет разобраться в этой путанице, чтобы я мог написать то, что нужно, с этой почтой. Но, просмотрев все это и обратившись к октябрьскому «Теософу», мы пришли к заключению, что единственно возможное объяснение состоит лишь в том, что заметка в октябрьском «Теософе» совершенно неправильна и полностью расходится с данным нам последним учением. Разве действительно это разрешение вопроса? не думаю, иначе К.Х. не попросил бы меня это согласовать.

Но вы теперь поймете, что при всем моем желании я совершенно не в состоянии справиться с поставленной задачей, и если мой дорогой Хранитель и Учитель любезно взглянет на эти заметки, он увидит дилемму, перед которой я нахожусь.

Тогда он, может быть, укажет, в каком направлении можно искать требуемого объяснения, так, чтобы это причинило ему как можно меньше беспокойства: либо самому, либо через вас. Очевидно, это невозможно сделать для августовского номера, но я склонен думать, что это и не входило в его намерения, так как теперь времени осталось мало.

Мы все жалеем вас, что вы переутомляетесь из-за жары и насекомых. Когда вы разделаетесь с августовским номером, может, вы сможете приехать сюда и немножко отдохнуть среди нас? Вы знаете, как мы будем рады видеть вас в любое время. Пока что мои личные планы немного неопределенны. Может быть, мне придется вернуться в Аллахабад, чтобы Хенсман мог отправиться в Египет в качестве специального корреспондента. Я борюсь изо всех сил со своими хозяевами, чтобы отвратить такой результат, но в течение нескольких дней исход этой борьбы будет пока неясен.

Всегда ваш, А.П.С.

Р.S. Так как вам может понадобиться напечатать письмо в этом номере, я его при сем прилагаю, но надеюсь, что этого не будет и что вы его мне вернете, чтобы я мог надлежащим образом выполнить мою маленькую задачу с помощью нескольких слов относительно направления поисков.

Исключая постоянное употребление терминов «Бог» и «Христос», которые, взятые в их эзотерическом смысле, просто означают «Благо» в его двойном аспекте абстрактного и конкретного, и ничего более догматического, Элифас Леви ни в каком прямом противоречии с нашим учением не находится. Это – опять соломинка, которую выдуло из стога сена, но которая принадлежит все той же копне. Большинство тех, кого вы можете назвать, если хотите, кандидатами в Дэвачан, умирают и возрождаются в Кама-Локе «без воспоминаний», хотя (и именно потому) они получают кое-что из них в Дэвачане.

Это можно назвать не полным воспоминанием, но лишь частичным. Едва ли вы назовете воспоминанием один из ваших снов, отдельные сцены, в узких пределах которых вы найдете нескольких человек, которых вы любили бессмертною любовью, тем святым чувством, которое лишь одно выживает и – и ни малейшего воспоминания о других событиях или сценах? Любовь иненависть – единственные бессмертные чувства, переживающие крушение Йе-дхаммы, или феноменального мира. Представьте себя в Дэвачане с теми, кого вы, может быть, любили такою бессмертною любовью, со знакомыми туманными сценами на заднем плане, связанными с ними, – и совершенное отсутствие воспоминаний относительно всего другого, касающегося вашей внутренней, общественной, политической, литературной жизни. И тогда перед лицом этого духовного, чисто интеллектуального существования, этого неомраченного блаженства, длящегося пропорционально силе чувств, создающих его, от нескольких лет до многих тысячелетий – назовите это «личным воспоминанием А.П. Синнетта», если можете. «Ужасно однообразно!» – вы можете подумать. Нисколько, отвечаю я. Разве испытывали вы чувство скуки, скажем, в такой момент, который считали тогда итеперь считаете моментом высочайшего блаженства, которое вы когда-либо ощущали? Конечно, нет. Тем более не будете испытывать его во время этого прохождения через Вечность, где миллион лет – не долее одной секунды. Там, где нет осознания внешнего мира, не могут быть распознаны и обозначены различия. Потому нет ощущения контрастов, монотонности или разнообразия, ничего, одним словом, вне этого бессмертного чувства любви и симпатического влечения, семена которого заложены в пятом принципе; растения их пышно цветут вокруг и внутри четвертого принципа, но корни его должны проникать глубоко в шестой принцип, чтобы пережить низшие группы.