Вполне возможно, что геометр Королевского общества не знает, что очевидная абсурдность попытки разрешить квадратуру круга скрывает невыразимую тайну. Едва ли ее можно найти в основе размышлений мистера Родена Ноэля о «пневматическом теле… нашего Господа» или среди отрывков «Нового основания веры в бессмертие» мистера Фармера; многим таким метафизическим умам было бы более чем бесполезно открывать тот факт, что непроявленная Окружность, Отец, или Абсолютная Жизнь, не существует вне Треугольника и Совершенного Квадрата и проявляется только в Сыне; и что, когда совершается обратное, возвращение в абсолютное состояние Единства, и квадрат снова вытягивается в Окружность – «Сын возвращается в лоно Отца». Там он и остается, пока его Матерь, «Великая Бездна», не позовет его обратно, чтобы он снова проявился как триада – Сын, обладающий сущностью и Отца, и Матери, – активная Субстанция, Пракрити в ее дифференцированном состоянии. «Моя Мать (София, проявленная Мудрость) взяла меня», – говорит Иисус в трактате гностиков и велит своим ученикам ждать, пока он не придет... Истинное «Слово» можно найти, только проследив тайну движения Вечной Жизни внутрь и вовне через состояния, символизируемые этими геометрическими фигурами.
<p>[Необходимость самостоятельного постижения эзотерических доктрин]</p>Критическая статья «Изучающего оккультизм» (чье остроумие обострено горным воздухом его родного дома) и ответ «С.Т.К… Чэри» в июньском номере «Теософа» по поводу толкований кольцеобразных и вращательных движений ни в коей мере не должны нарушать вашего философского спокойствия. Как наш чела из Пондишери многозначительно высказался, ни вам, ни кому-либо другому по ту сторону порога никогда не была и не будет открыта «завершенная теория» эволюции, если он сам не дойдет до нее своими догадками. Если кто-нибудь может понять ее благодаря тем перепутанным обрывкам, которые ему даны, то очень хорошо; это действительно было бы прекрасным доказательством его духовной проницательности. Некоторые очень близко подошли к этому. Но все же у самых лучших из них бывает достаточно ошибок – неверной окраски и заблуждений; тень Манаса всегда падает на поле Буддхи, доказывая вечный закон, что только нескованный Дух увидит духовное без завесы. Никакой необученный любитель никогда не мог состязаться в этой отрасли исследований со знатоком. Истинных приносящих откровения миру мало, а лжеспасителей – легион. Счастье, если их полупроблески света не навязываются миру, подобно исламу, острием меча или, подобно христианской теологии, пылающими кострами и камерами пыток.
<p>[Книги Синнетта]</p>Ваши «Фрагменты» содержат некоторые ошибки, но все же их очень мало; они произошли исключительно из-за ваших двух наставников в Адьяре – один из которых не хотел, а другой не мог сказать вам всего. Остальное нельзя назвать ошибками, скорее это неполные объяснения. Они имели место частично из-за вашей недостаточной просвещенности по вашей последней теме (я подразумеваю всегда угрожающие обскурации), отчасти из-за недостаточности языковых средств, находящихся в вашем распоряжении, да и вследствие умолчания, налагаемого на нас нашими правилами. Все же, судя по всему, ошибок мало, и они незначительны; что же касается тех, на которые указывает «Изучающий оккультизм» (Марк Аврелий Симлы) в вашем № VII, то вам будет приятно узнать, что все указанные ошибки, несмотря на кажущиеся противоречия, легко могут быть (и если вы считаете необходимым, будут) примирены с фактами. Беда в том, что, во-первых, вам нельзя давать действительные цифры и [объяснять] разницу в Кругах, во-вторых, вы недостаточно раскрываете двери для исследователей. Сияющее светило Британского теософского общества и умы, которые его окружают (я подразумеваю – воплощенные), могут вам помочь увидеть изъяны – во всяком случае, пытайтесь. «Попытка не пытка». Вы разделяете тенденцию всех новичков выводить слишком строгие заключения из частично уловленных намеков и строить на них догмы так, как будто по этому делу уже произнесено последнее слово. Вы исправитесь, когда настанет время. Вы можете нас неправильно понимать, и это более чем вероятно, так как наш язык должен всегда быть более или менее языком притч и намеков, когда мы вступаем на запретную почву. У нас имеются свои особенные методы выражения, и то, что находится по ту сторону забора слов, даже более важно, чем то, что вы читаете. Но все же – дерзайте. Возможно, если бы мистер Мозес был в состоянии точно знать смысл того, что было ему сказано, в том числе и о его способностях, он нашел бы, что все это совершенно верно. Так как он – человек, внутренне растущий, его день еще может настать и его примирение с «оккультистами» может быть полным. Кто знает?
Пока что я, с вашего разрешения, заканчиваю этот первый том.
К.Х.
