Письма Махатм полностью

Среди различных сложных дел почитаемому Чохану было угодно поручить мне заняться тем, что я совершенно забыл, – «инцидентом с Киддлом». Вы получили мои объяснения. Прося вас сохранить тайну, я только имел в виду, чтобы вы не выдавали определенных моментов, которые, вследствие незнания нашими оппонентами научного процесса осаждения, сделали бы из этого повод для насмешек над оккультными науками и для обвинения меня в грубой лжи, а вас – в легковерии и культе героев, как выразилась златовласая нимфа из дома священника. Но если вы готовы выдерживать огонь яростных отрицаний и враждебной критики, то используйте мое письмо и объяснения наилучшим образом, как только можете. Несколько писем и статей, помещенных с моего разрешения в последнем номере «Теософа» генералом Морганом, Субба Роу и Дхарани Дху[394], могут подготовить вам почву. Я бы не хотел, чтобы «распространение теософии» пострадало из-за меня, и не хочу оберегать свое имя от еще нескольких лишних ударов.

Ваш, в спешке, К.Х.

Мой скромный pranams[395], сахиб. У вас неважная память. Разве вы забыли нашу договоренность, заключенную в Праяге, и пароль, который должен предшествовать каждому подлинному сообщению, исходящему от нас через Bhoot-dak, или медиума? Как правдоподобен был сеанс 15 декабря – карточка с короной, мое письмо и все остальное! Весьма похоже, как сказал бы пандит пелингов. Да, сначала любезный привет от Старой Леди, адресованный Лони, причем на карточке это имя написано неправильно – Луи, затем ее привет Ч.К. Мэсси, чье имя она теперь никогда не произносит, причем этот привет приходит после ужина, когда Ч.К.М. уже ушел. Затем мое послание, написанное поддельным почерком, хотя я худо-бедно обхожусь своим собственным. Опять же мое предполагаемое послание почему-то датировано 16 декабря, из Ладака, тогда как, клянусь, я в то время был в Ч-ин-ки (Лхасе), куря вашу трубку. Но лучше всего была моя просьба к вам: «Приготовьтесь к нашему приезду, как только мы склоним на свою сторону сахиба Эглинтона»!!!

В одну из суббот и у лорда Данрейвена ничего не получилось – почему бы не попытаться еще раз? Торжественный вечер в ту субботу на Пиккадилли, у старого Сузерана, старомодного книготорговца. Дом я знал хорошо, это меня забавляло, и я наблюдал, с вашего разрешения. Зачем так возмущаться? Призраки трудились замечательно, ничуть не смущаясь моим присутствием, о котором ни У.Э.[396], ни его телохранитель не знали. Мое внимание было привлечено к их подделке почерка Е.П.Б. Тогда я отложил свою трубку и стал наблюдать внимательнее. Слишком много света для этих тварей вливалось с улицы Пикадилли, хотя эманации Сузерана значительно помогали. Я бы хотел обратить внимание вашего друга мистера Майерса на психический факт эманаций нравственной испорченности. Выращивайте хороший урожай для Bhoot’ов[397]. Да, комната с видом на Пикадилли – хорошее место для психических проявлений. Погруженный в транс бедняга...

«Чтобы предотвратить недоразумения в будущем, мы заявляем, что, какие бы феномены ни показывались вам в этот вечер, мы никоим образом не являемся ответственными за них и не принимаем никакого участия в их создании». Это чистое самоотречение. Скромность – неподходящее слово для этого. Он шагал по комнате, и я следовал за ним на некотором расстоянии. Он подошел к письменному столу мистера Уорда и взял лист бумаги с его монограммой. И я тоже запасся одним, просто для того, чтобы доказать вам, что наблюдал. Что касается всех вас – вы не очень внимательно наблюдали, когда его побудили поместить бумагу в конверт и вложить между листами книги и когда он положил ее на стол, иначе вы бы увидели нечто очень интересное для науки. Серебристая стрелка часов пробегает 10.15, и фигура К.Х., спускающегося верхом на лошади с холма (он теперь находится в далеких лесах Камбоджи), якобы пересекает горизонт видения Дяди Сэма и тревожит деятельность пишачей. Возмущение астрала помешало дальнейшему развертыванию их скучного действа, но их колокольчики очень хороши.