Я прошла мимо него, но, спустившись на несколько ступенек, остановилась и обернулась. Он же мальчишка и такой же, как я, СамСвет. Так же приходит из Задорожья и, видно, так же ждёт своего наставника.
– Явилась, – неожиданно сказал мальчик, – я уж думал, что ты того. Пропала отсюда.
– У меня был отпуск, – процедила я, разглядывая его.
Он худой и бледный, с чёрными волосами, небрежно подстриженными, и ледяными светлыми голубыми глазами. На вид – на год или два младше меня, хотя кто разберёт этих мальчишек?
Но он был свидетелем моего позора… Что мне от него скрывать? Он и так видел меня в самом неприглядном виде: жалкой, плачущей. И я честно сказала ему:
– Я боюсь.
– Чего? – спросил мальчик, впрочем, без особого интереса.
– Идти во двор.
– Ты странная, – заключил мальчишка-священник.
– Вовсе нет. Я боюсь увидеть мёртвых зверят.
Ну как же он не понимает? Или не хочет понимать. Не хочет грузиться чужими проблемами.
– С чего ты решила, что они умерли? – спросил он.
Как будто не видел их больными у меня на руках.
– Не знаю, – сказала я, просто чтобы что-нибудь сказать.
Разговор был нелогичным и сложным. Я уже жалела, что ввязалась в него, что стою тут и вообще отвечаю этому мальчику. Моему будущему лучшему другу. Герману.
Нелогичному.
Сложному.
Как первый наш разговор.
Мальчик сдул чёлку с глаз. Его волосы – такого же цвета, как и у Моего Волка. На этом схожесть между ними заканчивается.
– Хочешь, я посмотрю? – спросил мальчишка.
А он не такой и плохой!
– Да! Пожалуйста! – обрадовалась я.
Мальчик встал и не спеша двинулся вниз, а я последовала за ним.
Неожиданно Замок-завод тряхнуло, словно он хотел приподняться, подпрыгнуть. Я привалилась к стене.
– Подземные толчки? Землетрясение? – озвучил нашу общую мысль Герман.
Я растерянно пожала плечами.
Но замок остался на месте, земля успокоилась, и мы осторожно двинулись дальше.
Во дворе всё так же стояла обветшалая карета. Мы вместе подошли к ней, и мальчик решительно открыл дверцу. Послышалось глухое рычание, он отстранился, и я увидела оскаленные мордочки своих зверят. Они злобно обнажили клыки, а их ожившие змейки грозно шипели на чужака.
Химеры выпрыгнули из кареты и тут, заметив меня, словно кошки, начали тереться о мои ноги. Кажется, они немного подросли.
– Не собираются умирать, – улыбнулся мальчишка. – Ты зря пугалась.
– Ага, – я взяла маленьких химер на руки.
– Как их зовут?
– Никак пока. Я ещё не придумала, – честно призналась я. – Пусть будут Пуговка и Бусинка. В детстве у меня были хомяки, так звали их.
– В честь хомяков, значит.
Вот, он уже знает, как зовут моих животин, а друг другу мы всё ещё не представились.
– Кстати, об именах. Меня Анжелой Князевой зовут. Откликаюсь на «Князь». А тебя как?
– Герман.
– Очень приятно. Ты ведь… Эм… СамСвет?
– Да. Как и ты.
Я отпустила химер на землю – может, они не подросли, но потяжелели точно. Герман прислонился к карете и засунул руки в передние карманы джинсов.
– И ты тоже живёшь в этом замке? – продолжала спрашивать я.
– Нет. Но часто здесь бываю, – равнодушно ответил Герман.
Казалось, что я устроила ему допрос: так неохотно он отвечал. Зачем тогда пошёл со мной, раз стоит с таким видом, словно я его умоляла. Кажется, с Хозяином у него больше сходства, чем я думала.
Но с другой стороны, он сам предложил вместе навестить химер. Постараюсь быть с ним милой, всё-таки он оказал мне услугу.
– Рада буду снова тебя увидеть. Я здесь постоянно. И… иногда мне немного одиноко.
Герман искоса посмотрел на меня.
– Чтобы сразу внести ясность… У меня есть невеста.
Я вспыхнула. Неужели этот мальчишка подумал, что я с ним заигрываю? Он же младше меня!
– А сколько тебе лет?
– Тринадцать. Зачем ты спрашиваешь?
Так я и думала – малолетка.
– Я для тебя стара и тоже занята, – улыбнулась я, чтобы разрядить обстановку. – Вернее, занято моё сердце.
Герман сразу расслабился и заинтересованно спросил:
– Без взаимности?
Кажется, я наконец нашла человека, которому могу всё рассказать. Это не Антон и не мои подружки – это СамСвет.
– Но надежда умирает последней. Мне кажется, что я ему тоже нравлюсь.
Как же здорово кому-то об этом поведать! Словно достать занозу.
– Стесняется признаться?
Я пожала плечами:
– Просто ещё не время.
– Всё будет хорошо, – Герман протянул мне руку, скрытую почти до самых кончиков пальцев длинным широким рукавом. – Мне пора.
Я пожала его пальцы.
– До встречи!
Герман кивнул и ушёл обратно в замок.
Химеры радостно гонялись друг за другом по двору, стуча по брусчатке копытцами. Они выглядели бодро. Это меня радовало. Я буду ухаживать за ними, не жалея сил, – и, когда они окончательно выздоровеют, Хозяин простит меня.
Вот так я познакомилась с Германом. А когда писательский зуд снова накроет меня, я напишу, как встретила Моего Волка не там, где ожидала, и это перевернуло всю мою жизнь.
До совершеннолетия Подсолнух гуляла по Задорожью только с семьёй, и отец во время прогулок рассказывал ей о людях.
