– Тогда перестань разрушать!
– Маленькие робингуды? – фыркнула Сорокопут. – Хотите спасти своих призраков? Я уже перестала буйствовать. Теперь я хочу покарать убийцу. А ещё наконец навести тут порядок.
– Полетели ближе, – скомандовал Гном Пледу.
Трясущийся Плед направил лодку на холм. Мы выпрыгнули на землю, а Плед ретировался на безопасное расстояние.
Сорокопут рассматривала наши лёгкие одежды. С наступлением холодов мы добавили к своим нарядам только шарфики, просто потому что нам так хотелось. А куртки и тем более ботинки носить тут не собирались: они надоели нам и в Задорожье. Бегали по ледяной траве босиком: мы же подорожники.
– Почему вы не мёрзнете? – спросила Сорокопут.
– Странный вопрос, – пожал плечами Гном. – Потому что наши тела дома в тёплых постельках.
– А почему мёрзну я? Понятно, не мёрзнет Сорокопут, – рассуждала вслух сама с собой наша противница.
Мы с Гномом переглянулись. Мёрзнем – не мёрзнем, это не важно. Надо сказать другое.
– Мы летели тогда на помощь, – осторожно начала я.
– Бархата узнала, куда может наведаться Царь Вор, – продолжил Гном. – Но мы не успели.
– Всё из-за меня? – спросила Сорокопут.
Мы с братом опять переглянулись и дружно кивнули.
Сорокопут поглядела на Пледа, который глазел на нас из лодки, а потом жалобно сказала:
– Но почему? Что я такого сделала?
– Мы не знаем. Честно, – вздохнул Гном.
– Просто призракам не нравится, что ты оставляешь следы и не возвращаешься домой, – сказала я, собрав воедино всё, что слышала.
– Значит, я виновата в смерти Подсолнух…
Мне стало её жаль. Ведь это была неправда.
– Нет! – с жаром возразила я. – Не ты! А Воры!
– Царь Воров! – добавил Гном.
– Воры, значит, – повторила Сорокопут. – Царь… а где его найти?
– Там, где проходил праздник, – сказал Гном.
Мне вдруг стало неуютно. Правильно ли мы поступаем? Несмотря на то, что Защитники и Воры были противниками, открыто они не враждовали. Бархата сейчас часто бывает в Замке-заводе, не навредит ли ей Сорокопут?
– Но я не ходила на праздник, – вздохнула девочка-птица.
– А мы не помним дороги, – сказал Гном.
– Может, не надо мстить? – робко спросила я.
– Надо, – твёрдо сказала Сорокопут. – А где юноша, который был с вами тогда? Он не может помочь?
– Он всё, – ответил Гном.
– Как это? – не поняла Сорокопут.
– Всё. Перестал быть подорожником. Ушёл навсегда.
– Он нравился ей, – вздохнула Сорокопут.
Я вспомнила, как Ганс отказался от цветка, а потом ушёл прямо из замка Воров. Он не захотел видеть прошлое Сорокопута – бледной, скуластой девочки с тёмными коричнево-золотыми глазами. В Задорожье девочку-птицу обижали, и она пряталась в Тёмном Уголке.
Гном сказал, что наши тела дома в тёплых постельках… Что же происходило с телом Сорокопута, когда она спасалась бегством в Тёмный Уголок? А что же с её телом происходит сейчас, раз она тут уже так долго?
Мурашки побежали по спине от догадки. Да нет, она не могла умереть. Тёмный Уголок внутри нас, ему нужна наша тёплая кровь и цветные пятна, которые появляются, когда ночью под одеялом открываешь глаза.
Сорокопут словно тоже думала об этом, потому что сказала:
– Подорожники – это СамСветы, которые утром уходят по следам. Значит, вы никогда не видели призрачного дня?
Мы покачали головами. Мы были маленькими и глупыми. Я думала совсем о другом. О Подсолнух. Она не была наставницей Сорокопута, но дружила с ней. Призраки и СамСветы не должны воевать. Иначе не будет Тёмного Уголка.
– Это я подарила Подсолнух цветок. Она была такой грустной, стояла в сторонке, не веселилась со всеми – и всё из-за того, что у неё не было цветка, – неожиданно сказала я.
– Чуть не погубила друзей Подсолнух, – вздохнула Сорокопут.
– Ты напугала всех призраков, – укоризненно сказал Гном.
– Я не буду буянить, – пообещала Сорокопут и добавила: – Но до Царя доберусь.
Неделя без Тёмного Уголка.
Без
Без Германа, без Змейкота, без сверкающих ночей.
Без тайн, загадок, пророчеств.
Больше не было снов про Тёмный Уголок. Но в реальной жизни я «плавала», словно во сне. Машинально училась, машинально отвечала подругам.
Пойти в кафе после уроков? Нет, спасибо, у меня дела. Зайти за Джин после её танцев? Пусть лучше Даша, я не могу. Заболела? Пожалуй, да, февральский авитаминоз.
Я нужна Тёмному Уголку. Амулетное Дерево мне это сказала. Но я предательски бежала. Я не могу вернуться.
Написала эсэмэс Герману, чтобы приходил ко мне в субботу. Счастливая Семья не растеряла вдохновения и мужественно будет исполнять все обещания, которые надавала Джин в прошлый выходной. Глядишь, и правда Даша с мамой подружатся.
Надо попробовать найти Германа в соцсетях. Но какая у него фамилия?
В субботу я притворилась, что мне совсем плохо. Мама смотрела на меня и мучилась угрызениями совести.
– Может, я всё-таки останусь с тобой? – спросила она, принеся мне в постель очищенный и разделённый на дольки апельсин.
