Привет, старуха! Сорри, что не намылила раньше, не было тайму. Сначала нам вломили спайсеры, потом мы вломили спайсерам. Ты, дура старомодная, даже и не знаешь, кто такие спайсеры? Объясняю: такие мерзкие здоровенные пауки, которые ломанулись к нам из космоса. Я этих гадов давила и давить буду, ты же знаешь, пауков не терплю! А наш командир на построении сказал, что я самая крутая во взводе — еще бы! Я могу сто раз отжаться и хоть бы что, пульс 65, давление в норме, а реакция вообще просто нечеловеческая, недаром я половину нервов в прошлом году поменяла на световоды со сверхпроводимостью, они скорость света увеличивают вдвое… или я что-то опять напутала? Тут все зовут меня Анка-пулеметчица с намеком на мой возраст, это такая древняя героиня была, но я не возражаю, она, говорят, белых гадов давила (я думаю, это те, с Альфы Центавра). Командир готов мне дать увольнительную, чтобы я себе новые зубы отрастила (сломала парочку, когда откусывала патрон), но не могу — Земля еще в опасности. Если не я, то кто же? Вот не знаю, имеет ли смысл ввести тот ген, который отвечает за наработку хитинового экзоскелета… С одной стороны это круто, с другой — чем я тогда буду лучше этих спайсеров? Посоветуй, как быть, а?
Любезная Анна Матвеевна! Вот Вам уже 150 стукнуло, а вы все в компьютерные игры режетесь. Не верю я ни в каких спайсеров, потому как это противно природе, да и в экзоскелет хитиновый… У нас тут пленительно-тихо, все в усадьбе дышит осенью, летом варили варенье, сейчас пьем с этим вареньем чай. Давеча приезжал к нам доктор Козельский с барышнями — хлопотать об устройстве у нас в уезде музыкальной школы для детей поселян. Он вдовец и любезен мне весьма, да и девочки его вошли в тот возраст, когда потребен совет опытной женщины. Я уж подумываю… впрочем, все должно разрешиться в ближайшее время, да и школа музыкальная немало будет способствовать нашему сближению, поскольку я на фортепьянах играю недурно, как вам, любезная Анна Матвеевна, известно.
Шейла, ты что, совсем крышей поехала? Имей в виду, старуха, сейчас от маразма лечат. Я тебе еще полвека назад говорила — увлечение классикой до добра не доведет! Ну, какая ты тургеневская девушка, дура, на себя посмотри; третья регенерация, зубы четвертого поколения, керамические шарнирные суставы, а про остальное я уж и не говорю. Ты ж, дурында, афроамериканка, чего скрывать, хотя и пластику сделала, и осветлилась, но кровь, подруга, свое берет! Я вот не выпендриваюсь, стреляю тихо-мирно в своих пауков. Ну, командир наш, правда… классный мужик, чего уж там. Мы как раз вчера, стоя на поле боя, среди развороченных хитиновых корпусов (жвалы! слизь! серная кислота вместо крови, мне аж амуницию проело!), и тут он берет меня за руку, смотрит в глаза и говорит — Анка… крутая ты старуха, Анка, будь моей прямо здесь, на поле боя! И рвет с меня бронированный лифчик! Шейла, это было что-то. До сих пор придти в себя не могу. А ты все блеешь — доктор Козельский, доктор Козельский… Дура, какие уезды, какие сельские школы? Ты что, вообще из компа не вылазишь, что ли? Да ты в окно выгляни, там вон, после атаки спайдеров полгорода рухнуло, зарево висит, последнее дерево в прошлом году загнулось на Аляске, вот тебе и твое варенье. Или ты синтетическое жрешь? В общем, хватит дурака валять, вылазь из киберспейса и дуй к нам — нам даже такие сейчас пригодятся!
Вот гляжу я в окно, любезная Анна Матвеевна, и вижу красные клены, да желтые осины, да речку нашу Пехорку, да деда Щукаря, который ставит перемет на шелешпера. И нет у нас тут никакой катастрофы вселенской, а живем мы мирно, в покое, хотя и на холод сейчас повернуло, и суставы ноют, а супруг мой любезный, доктор Козельский покашливает, да почечуем мается. И думаю я так, подруга моя дорогая, что не потому даже видишь ты разруху за окном, да нашествие богомерзких тварей, что игры компьютерные тебе любезней тихой нашей жизни, а потому, что оцифровали тебя, и теперь ты пишешь мне в виде компьютерной программы, живущей в том мире, какой тебе более всего по мятежной твоей душе пришелся, ибо тело твое ветхое (все ж 150 лет это тебе не кот начхал) полностью пришло в негодность и износилось, ибо, уж признайся, Анька, оттягивалась ты всегда по полной, и органы свои износила уже по третьему разу — куда новые ставить? У нас иное дело, жизнь спокойная и размеренная, скрипим себе потихоньку, и, Бог даст еще полвека проскрипим, девочек замуж выдадим и внуков понянчим…
