Недавно мне В. Э. прислал Декларацию IV Конгресса парапсихологов, и там имеется пункт 5, где говорится, что «это шестое чувство, хотя и является материальным по своему происхождению, совершенно ускользает от обусловленности временем и пространством». Если материальное шестое чувство движется вне пространства и времени, то, конечно, и Бог (Абсолют) никак не может быть ограничен пространством и во времени. Он двинулся по нашему понятию, но что было бы с Ним, я не знаю: может, Он просто отшатнулся бы от Себя или привел в движение атман. Он двигается (поскольку Он деятелен) только вне пространства.
Далее в твоем письме: «Абсолют должен был знать, что от Него отделился такой несовершенный атман… Если Он знал, то что за бессмысленное занятие допускать создание несовершенного мира только для того, чтобы путем мучений и совершенствования привести опять все к прежнему состоянию, к нирване?».
Ответ: Эхо, или тень, человека — это не сам человек, точно так же атман — Эхо Бога, не Сам Бог, а несовершенный Дух. Когда атман отделился от Бога, Бог это сделал совершенно сознательно; Он нашел, что только через муки сансары Его Эхо превратится в Абсолют. Он опять к прежнему не возвращается таким же. Атман был Его эхом (скажем, находился около Него), теперь через сансару вернулся к Богу сам уже Богом, не эхом. Он теряет несовершенство только через мучение. Все религиозные системы в мире, без исключения, говорят: только через трудности и муки мы можем обрести блаженство; кто богат и наслаждается на земле, тот попадет в ад. Видимо, это неслучайно, это какое-то интуитивное озарение великих основателей религий.
В дальнейших наших рассуждениях мы постоянно будем касаться этих вопросов.
Пока на этом закончу.
Вот такие письма, как письмо от 16/ХII, для меня очень хороши. Ты же можешь писать так, не говоря о своей личной жизни с Яном, не говоря в тысячу первый раз, что ты не любишь меня, и т. д. Очень интересен мне этот старик Чахар, но что мы не можем совершенствоваться, то он, конечно, врет. Может, мы не дойдем до нирваны — это дело другого рода, а совершенствоваться может любой грешник. Пусть он не советует нам не заниматься совершенствованием. Мы сами знаем. Интересно, пиши, что он говорил. Ну, а то, по его словам, что ты будешь, в конце концов, моей женой, то — дай Бог! Здесь он молодец.
Целую крепко тысячи раз.
Всегда твой Биди.
Хорошая моя Наташа!
Сейчас только получил твое письмо от 17 декабря. Долго боялся открыть конверт, наконец «не выдержала душа поэта», и сорвал печать. Спасибо, Наташа! Как я писал в предыдущем письме, ты все-таки оказалась очень хорошей, умной и выдержанной девушкой. Но спорить через письма — кто прав и кто виноват — бесполезно. Никто не хочет и не признает по своей воле себя виновным, в этом состоит несовершенство индивидуума. Просто один из нас должен быть умным…
Характеры у людей разные. У меня с детства был решительный характер. Чтобы добиться поставленной цели, я не останавливался ни перед чем. Многолетнее пребывание в заключении опять-таки обнаружило еще одну особенность в моем характере, а именно: если я чувствую и убеждаюсь, что кто-то надо мной издевается или смеется, то я теряю рассудок, бросаюсь на него, будь то генерал, министр; не помеха мне и огненное кольцо: я брошусь на погибель себе и погибну в огне.
В 1949 г. в Тайшетской пересылке один немец (майор танковых войск) посмеялся с добрым намерением, сказав: «Вот советская власть не брезгует ничем и никем, даже такими полуобезьянами, как он; всех сажает в тюрьму» (при этом показал на меня пальцем). Что было после этого? Я совершенно потерял облик человека, остервенел, действительно превратился в животное. За немца заступились другие немцы (двадцать с лишним человек). В это время во мне проснулся демон, сатана: я, будучи один, обратил в бегство всех. Только за одну такую фразу этому майору пришлось пробыть в больнице около месяца, мне же — в карцере десять суток. Но не карцер меня наказывал, а угрызения совести; потом пришлось носить свою пайку (хлеба) в больницу этому немцу каждый день. Плакал и мучился. Вот как бывает…
Самое главное, я уверен, что ты, в конце концов, вернешься ко мне, будешь моей женою. Пока я живой, это убеждение никогда не потускнеет, ибо я слишком верю шестому чувству. Мое общение с Юношей на орле и еще кое с кем из нелюдей (только не посчитай меня колдуном) убеждает меня в этом. Но тебе (насколько известно мне) предстоит изрядно помучиться, пока убедишься в иллюзорности и обманчивости земной любви и земного счастья; вернешься ко мне уже укушенной змеем, вернешься ко мне отравленной, вернешься ко мне с уже пошатнувшимся здоровьем, которое будет мешать совершенствоваться. Все это мне известно, ибо мне читали две страницы из твоей Белой Книги Конечно, читали мне мои друзья из нелюдей. Я тебя люблю и жалею.
