Письма о красотах натуры полностью

Не успел на оную выйтить, как представился мне предмет, обративший вдруг все мое внимание к себе. Было то целое семейство пернатых тварей, разгуливавшее тут по лужку, покрытому молодою травою, тварей, которые толико для нас нужны, которыми одарила нас преимущественно натура и которою мы довольно за то возблагодарить не можем. Было то целое стадо маленьких гусеняточек. Ах! как прекрасны они теперь! сии нежные и слабые твари. Не инако как бархатную одежду они иметь на себе теперь кажутся. Желто-зеленый мягкий и нежный пушок, которым они покрыты, имел столь живой прекрасный колер, что не можно было на него довольно насмотреться. Между ними и старыми гусями не было ни малейшего еще сходства, и если б они нам не таковы были известны, то бы поверить было трудно, чтоб они были дети оных. С каким невинным пиканьем бегали и резвились бедняжки сии тут вокруг своей матери и вокруг маленького корытца, поставленного с водою для оных. С какою нежностью щипали носочками своими молодую травку, и с какою осанкою выступала тут старуха их мать, предводительствующая всеми ими. Казалось, что она гордилась тем, что произвела себе толь прекрасное семейство. С некаким величавым видом переступала она с ноги на ногу, обхаживая вокруг их и оберегая оных от всех зол, могущих случиться с ними. То и дело простирала она взоры свои на все стороны, но то и дело обращала оные и на птенцов своих, толико ей любезных. Товарищ и супруг ее разделял с нею все ее труды и заботы. Он не отходил также ни на пядень от сих маленьких и прекрасных тварей и готов был всякую минуту защитить оных. Несколько времени смотрел я с особливым удовольствием на сие сонмище маленьких и нежных гусеняток и любовался невинными упражнениями их. Мир и совершенное спокойствие господствовало между ими. Но вдруг переменилось явление, и вся сия тишина и спокойствие нарушилось. Где ни взялась маленькая собачонка и потревожила оных. Гонявши без памяти по саду за попавшею на глаза ей бабочкою и отставши от меня на несколько минут, не успела завидеть гусеняток моих, как пустилась прямо на них и летела, как стрела, к маленькому обществу. Боже мой! Как встрепенулись тогда старики гуси, какое началось беганье и пиликанье у гусеняток и какое шипение у старых. С великою яростью и с распростертыми крылами бросились сии навстречу собачонки, и началось такое шипенье и такое хлопанье крылами и оказывание толикой ярости против собачонки, что сия даже устрашилась и, позабыв всю свою храбрость, не знала сама, куда со страху деваться; ибо гуси, не удовольствуясь тем, что ее остановили, гнались еще сами за нею и поразить ее хотели. С великой нуждою ушла она от них и спаслась за кустья. Тогда возвратились гуси власно как торжествуя о полученной над врагом своим победе и о! какое началось у них тогда кричанье, какое гоготанье и какие разговоры с птенцами своими. Истинно не можно было довольно налюбоваться сим зрелищем. Казалось, что все общество их радовалось и веселилось тем, что миновала опасность.

Словом, для меня зрелище сие было так приятно, что я присел тут на несколько минут на дерновой лавочке, чтоб можно мне далее оным повеселиться, и вдался в разные размышления о сих животных. «Коль много должны мы натурою, — говорил я сам себе в мыслях, — что снабдила она нас такими смирными и послушливыми пернатыми тварями. Состоят они почти совершенно в повиновении нашем и делают все, что нам надобно. Натура снабдила их хотя такими ж крыльями, как и прочих птиц, подарила хотя такими ж способностями, как оных, однако они власно как позабывают свою природу и все естественные свои способности и живут безотлучно с нами. Они не отлучаются никуда от нас и не отлетают никуда далеко, но где ни ходят и где ни плавают и где ни гуляют, но возвращаются в наши домы, дают себя запирать, дают себя сажать в неволю и всякий раз, когда нах ни похочется, себя убивать и употреблять в снедь для пропитания ль бы то было или для единого услаждения вкуса. Бесспорно, предают они себя на заколение и не только нас питают теплом своим во все времена года, но производят нам еще многоразличную пользу и после своей смерти. Коль многоразличную выгоду производит нам их мягкий пух и самые перья. Крылья их служат нам для обметания пыли и прочего, крупные перья для писания и изображения наших мыслей на бумаге, а мелкие для набивания наших перин и постелей. Что ж касается до нежного их и мягкого пуха, то коль много нежит и покоит он утрудненные члены и согревает их во время стужи и холода. Чем бы стали мы набивать наши подушки и пуховики, чем бы умягчать наши креслы и софы, если б мы сего пуха не имели и не одолжены были тем гусям нашим. Ах! поистине они весьма нужное для нас творение и нам за них весьма много благодарить должно натуру».