Профессор Герш является у нас одним из специалистов по установкам высокого давления (поршневым) для получения кислорода. Этот метод высокого давления является общепринятым. В основном он разрабатывался фирмой Линде в Германии и фирмой Клода во Франции в продолжение ряда лет (40—50) и достиг значительного совершенства. Метод получения кислорода на основе низкого давления (турбинный), разрабатываемый мною, является нашим отечественным и очень молод. Окончательное сравнение между ними может быть произведено, конечно, только после ряда лет
эксплуатации машин, основанных на новом методе. Но даже эксплуатация первых осуществленных образцов этих машин, мне кажется, установила ряд их решающих преимуществ. Мне, как автору метода, заведомо верящему в его будущее, невозможно быть объективным г! разборе сравнительных показателей этих двух методов. Поэтому, когда был пущен наш первый завод, который уже полтора года изготовляет '/з московского потребления кислорода и который Вы посетили, я просил о назначении Правительственной комиссии. Такая комиссия в составе председателя т. Кафтанова и членов: тт. Касаткина, Гамова, Хабахпашева, Гельперина, Мороза и Павлова была назначена Советом Народных Комиссаров и должна была дать сравнение и оценку перспективных возможностей развития этого метода. Ее заключения находятся, вместе с лежащими в их основе численными материалами, в СНК СССР, и Вы легко можете с ними познакомиться. Из этих материалов Вы смогли бы усмотреть, что выводы, содержащиеся во втором разделе докладной записки профессора Герша, посвященного сравнению техно-экономических показателей машин низкого и высокого давления, совсем не согласуются с заключениями комиссии. Я думаю, что это разноречие происходит оттого, что профессор Герш несколько «своеобразно» обращается с числами и фактами.
Заключения Правительственной комиссии послужили основой для создания Главкислорода.
Однако развивая турбокислородный метод, я сам всегда настаивал на том, чтобы до тех пор, пока этот метод не будет полностью освоен, нельзя прекращать и сокращать у нас в Союзе изготовление установок высокого давления, хорошо освоенных промышленностью. Поэтому, когда ставилось производство турбокислородных машин, под него был отведен специальный завод (бывш. завод № 28), а два существующих автогенных завода — Московский и Свердловский — не были тронуты.
Главное затруднение в развитии кислородных установок и высокого и низкого давления, которое держит Глававтоген так же, как и Главкислород,— это отсутствие компрессоров. Заграница дает сроки поставки компрессоров от 30 до 40 месяцев, а наган заводы, как Невский, Сумской, Мелитопольский, Киевский, перестали функционировать. Если ставить вопрос о более быстром развитии кислородного дела в стране, то первым условием этого является восстановление нашей компрессоростроительной базы. Я со своей стороны пытаюсь всевозможными путями ускорить восстановление Невского завода.
Что касается предложений профессора Герша о дальнейшем развитии метода высокого давления для крупных масштабов получения кислорода, то здесь очень мало реального, так как во всех своих предыдущих попытках в этом направлении он не имел успеха. Достаточно сказать, что на постройку одной и единственной станции ДЗМО[127] было затрачено 15 425 тыс. руб., и даже в условиях мирного времени она осуществлялась 5—7 лет, хотя по существу она являлась лишь несколько измененной к худшему копией немецкой установки. Повторять такие начинания вряд ли следует, так как я думаю, [что] только методом турбин мояс-но будет осуществить крупные установки.
Развитие современной техники на примере гидро- и теплоэлектроцентралей показывает, что турбинный, а не поршневой принцип — единственный путь осуществления подобных установок в крупных масштабах. <...>
Два месяца тому назад (11 июля) академики-физики (9 человек), и в том числе я, обратились к Вам с просьбой дать указания о принятии мер к ликвидации лженаучных течений, в коих воспитывается наша молодежь на физфаке МГУ[128]. Обращение к Вам было следствием того, что обращение к тов. Кафтанову (копия которого была приложена)[129] не оказалось действенным. Сейчас, конечно, Вы исключительно заняты, но отсутствие какого-нибудь ответа и результата огорчительно.
Ученые всегда имеют склонность уходить от жизни в кабинеты и лаборатории. Нелегко их объединять и заставлять реагировать на ненормальности жизни Университета. Если они почувствуют, что их выступление остается без внимания, то их еще труднее будет тормошить от сна.
Вы сами ведь указывали на желательность борьбы с лженаукой!
Правы ли академики в своем письме?
Я думаю, что да.
Но если физическое отделение Академии наук неправильно судит о физике, то тогда ведь надо реформировать Академию наук. Ведь § 1 устава Академии наук гласит, что она является высшим научным учреждением СССР.
