Переписка Карповича и Гуля показывает, в каких условиях создавался каждый следующий номер журнала: недостаток средств, нехватка рабочих рук (фактически журнал делали два человека), перепечатка рукописей, трудности с почтовыми отправлениями (как писал Гуль, американская почта работает ужасно). Но журнал героически выпускали и благоприятные отклики на него шли со всех континентов. Историко-литературная ценность этих писем не вызывает сомнений. Готовый номер - это окончательный результат, огромная подготовительная работа в нем не видна, зато в подробностях мы видим ее в этих письмах. В них упоминаются имена, вошедшие в золотой фонд наследия русской эмиграции, встречаются подробности, неизвестные из других источников.
"Дорогой Роман Борисович, спасибо за Ваше письмо от 28. I. До Лондона мы доехали благополучно, хотя в первый день нас порядочно потрепало, а Татьяна Николаевна чувствовала себя неважно всю дорогу. Отчасти поэтому, а отчасти, вероятно, как результат предотъездной утомительной суматохи я на пароходе работать совсем не мог, а первая неделя здесь прошла в хлопотах, неизбежных по приезде на новое место. В гостинице мы оставаться не хотели и дорого, и мало уютно; поэтому много времени заняли поиски комнаты. Нашли мы ее только в пятницу 1-го февраля, а переехали в нее только 2-го. Мы очень ею довольны, несмотря на некоторые неудобства вроде недостатка тепла. Впрочем, мы не мерзнем, а все остальное нам очень нравится. С едой мы пока никаких трудностей не испытываем. Лондоном мы увлечены и уже довольно много здесь видели. Лекции я начал читать вчера и вижу, что особой нагрузки не будет.
Теперь о делах. Очень рад, что с Варшавским[9] все обошлось так благополучно. Рукопись его я увез с собой, пришлите мне его адрес и я ему ее верну, написав ему кстати и письмо. "Ненужные" стихи" (включая стихи Трубецкого[10]) тоже со мной. Что Вы хотите, чтобы я с ними сделал?
Огорчен Вашим сообщением о письме Зеньковского[11]. Ссориться с ним я совсем не хочу, но с другой стороны, его постановка вопроса для меня неприемлема. Ведь это получается какой-то ультиматум: "либо печатаете все, что я предлагаю, либо я ничего присылать не буду". Это для меня как для редактора - не подходит. Я тоже ему напишу и постараюсь его уломать. Может быть, можно будет Алданову[12] не посылать второй корректуры? Ведь и для него самого это разорение! Я ему отсюда напишу и спрошу его, настаивает ли он на присылке и второй корректуры.
Какие стихи Вы пускаете в этом номере? Мне все-таки хотелось бы пустить стихи Одоевцевой[13] целиком, если для этого есть возможность. Прочел здесь 27 номер целиком и считаю, что номер получился удачный. Одновременно читал и своим корректорским глазом. Все-таки втерлись "досадные опечатки". <...>
P.S. Чуть было не забыл. Бью Вам челом и усердно прошу побороть в себе пристрастие к запятым. <...> Очень надеюсь, что на этой неделе напишу и вышлю Вам Комментарии...[14]"
Дорогой Михаил Михайлович,
От Вас нет никаких известий. Но знаю от Наталии Михайловны, что путешествие Ваше было утомительным.
Хочу сейчас написать о всех мелких и больших наших делах.
1. Комментарии. Как обстоит с ними дело? Номер фактически готов. И если б были Комментарии, то мы быстро могли бы выпустить номер. Пожалуйста, ответьте.
2. Ульянов. У меня появилась одна, м. б., нелепая идея. Не оттиснуть ли нам экземпляров 50 статьи Ульянова[15] для вербовки новых подписчиков (т. е. посылать ее намеченным жертвам, она очень убедительно говорит о необходимости такого журнала как наш). Что Вы об этом думаете? Напишите.
3. Подписка. Подписка у нас идет, по-моему, неплохо. Люди платят и появляются новые подписчики, больше всего из числа ДП. Не знаю, что будет, когда цена с 1-го января повысится. Книжки 27-й у нас осталось всего около 200 экз., так что, вероятно, тираж 28-й придется повысить хотя бы на 100 экз. Посмотрю. Бесплатная высылка сильно сокращена. В 27-й кн. из легкого чтения у читателей имеют большой успех "Киев, войной опаленный"[16] и "Беспризорники"[17].
Очень прошу Вас присылать фамилии отдельных возможных подписчиков, по мере того как Вы будете вспоминать их (Вы говорили мне, что таких можно набрать б. м. несколько десятков). А я, получая эти фамилии, обращался бы к ним со слезницей от Вашего имени.
4. Юрьевский[18]. Получил от него длинное, хорошее письмо. Он спрашивает, какую статью слать для "Н. Ж.". Я ему посоветовал первой послать "О великих сталинских стройках". И дал Ваш адрес. А на "Воспоминаниях о Горьком"[19] я не очень настаивал, предложив снестись с Вами (он хочет дать их для "Возрождения"[20]); мне кажется, они уж не очень интересны.
