Друзья и знакомые Боткина единодушно отмечали его чувственный, гедонистический характер, отражавшийся и в его творчестве[256]. По поводу испанских женщин, о которых он говорит с таким энтузиазмом в своей книге, каждый из них непременно делал какое-нибудь едкое замечание. Герцен писал в «Былом и думах» (гл. XXIX): «Да, ты прав, Боткин, — и гораздо больше Платона, — ты, поучавший некогда нас не в садах и портиках (у нас слишком холодно без крыши), а за дружеской трапезой, что человек равно может найти „пантеистическое“ наслаждение, созерцая пляску волн морских и дев испанских, слушая песни Шуберта и запах индейки с трюфлями. Внимая твоим мудрым словам, я в первый раз оценил демократическую глубину нашего языка, приравнивающего запах к звуку. Недаром покидал ты твою Маросейку, ты в Париже научился уважать кулинарное искусство и с берегов Гвадалквивира привез религию не только ножек, но самодержавцых, высочайших икр, soberana pantorrilla!»[257]. Эти особенности Боткина стали известны даже за пределами России. Тургенев писал П. В. Анненкову 9 сентября 1867 г.: «Как прелестнейший казус, имею сообщить Вам, что в № 34 „Revue et Gazette musicale“, от 25 августа, стоят следующие строки: „Ce type vivant de la critique éclectique parlée, ce
Тургенев в своем романе «Новь» цитирует устами Паклина отрывок из книги Боткина: «Увидишь этих львиц, этих женщин с бархатным телом на стальных пружинах, как сказано в „Письмах об Испании“; изучай их, брат, изучай!»[259].
Гончаров, огибавший южные берега Испании на фрегате «Паллада», весело восклицал, перефразируя гетевскую Миньону: «Dahin бы, в Гренаду куда-нибудь, где так умно и изящно путешествовал эпикуреец Б‹откин›, умевший вытянуть до капли всю сладость испанского неба и воздуха, женщин и апельсинов, — пожить бы там, полежать под олеандрами, тополями, сочетать русскую лень с испанскою и посмотреть, что из этого выйдет… Но фрегат мчится ‹...› Прощай, Испания, прощай, Европа!»[260]. А Добролюбов писал: «Испанки, как известно всем, даже не читавшим писем В. П. Боткина, — страстны и решительны»[261].
Чернышевский был единственным из литературных коллег Боткина, кто не поддерживал их иронического тона при оценке «эротических» тем «Писем об Испании». Процитировав длинный отрывок из севильского (III) письма, он комментирует: «Именно те страны, где наиболее допускается свобода нравов, отличаются наибольшею чистотою нравственности ‹...› Описание севильских нравов — одно из лучших мест в книге г. Боткина».
И в общей характеристике «Писем об Испании» мнения современников были самые противоречивые, от крайней точки зрения К. Д. Кавелина (которую он ошибочно отождествлял с позицией Белинского): «Боткин действительно возвратился в мое время из-за границы смакующим буржуем, падким до тонких наслаждений и закрытым наглухо для социальных стремлений того времени»[262] — и до весьма высоких оценок Белинского и Чернышевского. Споры и противоречивые отзывы продолжались вплоть до XX века: это свидетельствует о разнообразных аспектах богатого и сложного произведения. Впрочем, главные черты мировоззрения Боткина — гуманизм и терпимость — почти не были предметом внимания дореволюционной русской критики.
При жизни В. П. Боткина отдельным изданием вышло только одно его сочинение — «Письма об Испании» (СПб., 1857), остальные труды печатались в журналах и газетах.
Посмертно в качестве приложения к журналу «Пантеон литературы» были изданы «Сочинения Василия Петровича Боткина» в трех томах (СПб., 1890, 1891, 1893), где перепечатана из журналов основная часть его литературного наследия, но перепечатана некритически, да еще с большим количеством опечаток и пропусков; комментарии отсутствовали.
В дальнейшем, если не считать публикаций многих писем и двух статей: написанной вместе с А. А. Фетом рецензии на роман «Что делать?» (Литературное наследство, т. 25—26, М., 1936) и очерка «Публичные чтения Диккенса в Париже» из «Московских ведомостей» (1863, № 25), частично перепечатанного Л. Ланским в газете «Неделя» (1960, № 16), — сочинения Боткина на русском языке не издавались.
Настоящий том «Литературных памятников», (таким образом, является первым научным изданием как «Писем об Испании», печатающихся по отдельному изданию 1857 г., так и других путевых очерков Боткина, публикуемых по журнальным текстам (рукописи не сохранились).
Тексты подготовлены к изданию Б. Ф. Егоровым, свод разночтений — А. Звигильским. А. Звигильский также выверил написание в тексте испанских слов и выражений.
