Еще один пример. Вы говорили о лекарствах. Мол, цены неоправданно высоки. Мол, фармацевтика загублена, и из 20 наиболее необходимых лекарств только 2–3 делаем сами. Всё правда. Только кто это говорит? Если б это сказал ревизор, прилетевший из другой галактики и изумленный происходящим, то было бы понятно. Но вы у власти уже много лет, и на Россию лился золотой дождь (бессмысленно закачанный в какие-то фонды), и, простите, не вы ли руководили нацпроектами, в числе которых было здравоохранение? При ничем не ограниченной власти вашего тандема, что мешало поднять фармацевтику? что мешало прижать спекулянтов? Если на первое (на подъем) надо деньги, время и мозги, то второе можно было бы сделать мгновенно. Достаточно было одного хозяина лекарственно-финансовых потоков повесить за то место, за которое Путин обещает повесить Саакашвили. С него еще только штаны бы снимали, а цены бы рухнули в аптеках всей страны.
…Г-н президент, никто не понимает, почему интервью у вас брали не журналисты, а руководители телеканалов. Во время интервью, извините, надо задавать неудобные острые вопросы, надо добиваться четких ответов надо, услышав про «другие способы получения доказательств», спрашивать: что вы имеете в виду? Но перед вами сидели ваши подчиненные. А подчиненный заботится, чтоб не сделать начальнику больно. Руководители каналов берут интервью – зачем? Все равно что важный пациент пожелал бы, чтобы клизму поставил директор больницы, хотя каждому ясно, что процедурная сестра сделает лучше, ловчее.
Ну да ладно. За вами еще новогоднее поздравление, а за мной – итоговое письмо тандему; уверен, что все мы (ради праздника) обойдемся парламентскими выражениями.
Г-н президент, пожалуйста, положите это письмо (не читая) под елочку, а потом, когда нас поздравите, и еще немножко позже – после курантов и шампанского – ах! что там нам Дедушка Мороз в конвертике принес? А там – культурное, далекое от политики, письмо. Потому что же хоть в Новый год надо от нее (от политики) отдохнуть.
По той же праздничной причине это – не обещанное «Итоговое письмо» (оно придет в январе). Да и как можно подвести итоги года до того, как покажут ваше поздравление? Вдруг услышим что-то действительно важное, кроме слов-пожеланий: благополучия, здоровья, успехов в труде и счастья в личной жизни.
…Пишу вам про драгоценность, сверкающую, как звезда на елке, – про национальную гордость. Она очень важна для людей; чем трудней им живется, тем больше они нуждаются в национальной гордости. Поэтому граждане так чувствительны к футбольным, теннисным и прочим победам и провалам.
На прошлой неделе вы были 1 час 20 минут в прямом эфире. (Кто-то удивился: почему настолько меньше, чем премьер-министр, который говорил в прямом эфире 4 часа подряд.) Но вы поступили умно: говорить меньше, зато охватить больше. Вы были сразу на трех каналах – окучили максимальную аудиторию. И если 1 час 20 минут умножить на 3, то и выйдет ровно 4 часа. Такое удивительное равновесие не может быть случайным. Да и вряд ли бывают у вас там случайности; специальные люди всё продумывают и уравновешивают.
В этом прямом, но продуманном эфире вам задали якобы острый вопрос про Касьянова и Каспарова. Ответ был презрительный: о Каспарове вы сказали, что это «бывший известный шахматист». Формально – цензурные слова, а по сути…
И вопрос, и ответ, естественно, домашние заготовки. Но вас, г-н президент, ввели в заблуждение. Назвать Каспарова бывшим шахматистом нельзя. Он действующий. Назвать известным – тоже не совсем правильно. Он – самый известный в мире шахматист. Точнее, он – величайший шахматист. Это признает весь мир, руководствуясь отнюдь не только симпатиями. У Каспарова самый высокий рейтинг за всю историю шахмат. И ни один новый чемпион не сумел его достичь, а тем более превысить.
Политик Каспаров плохой – ну так бы и сказали. Он вам не нравится, вы – ему, и неизвестно, у кого больше оснований. Как нам жилось бы под властью оппозиции – неизвестно, а как под вашей – видим. Вам же самому очень многое не нравится (коррупция, милиция, юстиция, алкоголизация).
Но, кажется, вам посоветовали его унизить, дать в голосе и мимике пренебрежение: мол, он никто. А на самом деле он – наша гордость. Каспаров был чемпионом мира много лет. Он выиграл это звание, а потом четырежды защищал его в бою. В отличие от чиновников, даже высочайших (не в обиду будь сказано), он стал чемпионом сам. А чиновников, даже высших, назначают начальники, используя, как вам известно, административный ресурс.
