Письма, рабочие дневники. 1972–1977 гг. полностью

Статья Н. М. заставляет вспомнить критические статьи начала 60-х «Со смаком!», «Кое-что о „мальках“», «Неужели так будут говорить люди будущего?», «Запорожцы в космосе». Всех их объединяет нелюбовь к языку Стругацких. Н. М. даже цитаты приводит в основном из ранних книг АБС (утверждая, что это произведения конца 60-х). Но вот что любопытно. Все стилевые упреки, которые Н. М. адресует Стругацким, а именно: злоупотребление разговорной, «фельетонной», «бойкой, обильно уснащенной остротами» речью, использование чужого стиля, цитат и устойчивых оборотов, «изобретательность по части ругательств» — как бы они смотрелись сейчас? Не правда ли, такие особенности отличают прозу современную, начала XXI века, от прозы XX, и тем более XIX веков? Значит, и здесь АБС явились новаторами? Тема, заслуживающая внимательного филологического разбора.

Впрочем, выводы статьи достаточно благожелательны.

<…>

В настоящей статье не ставилась задача детального освещения всего творчества А. и Б. Стругацких. Как видно из приведенных примеров, мы касались в основном произведений, написанных (или переработанных) в конце 60-х годов. Оставлены в стороне, например, и «Отель „У погибшего альпиниста“», где содержится много общего в стиле с произведениями уже упомянутыми, и повесть «Улитка на склоне», в которой тема «трудно быть богом», сквозная для творчества Стругацких, перенесена в новые обстоятельства и которая является, скорее, неудачей авторов в попытке освоения новой стилистической манеры. Возможно, что корни последних неудач писателей следует искать именно в слабых сторонах их предыдущих произведений.

Критика неоднократно указывала на новаторство Стругацких в жанре фантастики. Что касается языка, то это новаторство состоит не столько в создании новых приемов художественного изображения, сколько в усвоении приемов, уже существующих в советской художественной литературе. Во многих текстах и контекстах их повестей угадывается и стиль А. Н. Толстого (в особенности синтаксиса), и стиль И. Ильфа и Е. Петрова (в почти дословном использовании некоторых сочетаний с определенной экспрессивно-эмоциональной окрашенностью, сравним: «абсолютно не на чем со вкусом посидеть» у И. Ильфа и Е. Петрова — «абсолютно не на что со вкусом поглядеть» у А. и Б. Стругацких), и стиль А. Шварца (в частности речевая характеристика глуповатого Арканарского короля в повести «Трудно быть богом» очень близка репликам «голого короля» в пьесе А. Шварца «Голый король»).

Многим повестям А. и Б. Стругацких свойственны и острота сюжета, и гибкость стиля, есть у них и удачные образы. Но популярность жанра ко многому обязывает писателя-фантаста: о его произведении судят и по языку, и по содержанию, и по тем идеям, которые заключены в произведении. Академик В. В. Виноградов писал, что в художественных произведениях «сказываются степень речевой культуры и уровень художественного вкуса той социальной среды, к которой принадлежит автор и которую он стремится обслуживать своим творчеством» («Вопросы языкознания». 1955. № 4). Это положение следует помнить не только языковедам, но и писателям.

Вернувшись в Москву, АН принимается за обыденную работу — пишет рецензии. 6–10 июня датированы его рецензии на фантастические повести Л. Пироговой, Владимира Малова, Владимира Михановского, Виктора Бабкина, на фантастические рассказы Валентина Рича, Романа Подольного, на приключенческую повесть Болдырева, на перевод рассказа Лена Грея. Приведем в качестве примера одну из них.