Письма русскому буддисту полностью

Ты умеешь видеть историю сверху: откуда что проистекает, чем оборачивается, и, становясь то Кутузовым, то Наполеоном, и выше: вот этих слева я поставил, вот этих справа я поставил, для битвы поле предоставил (Д. Пригов), проверять их решения, предлагать новые, выявлять заблуждения, разыгрывать бесконечные шахматные партии. Ты знаешь, в какую форму были одеты немецкие солдаты, русские, австрийские, китайские ― от фуражки до сапог. Спроси тебя ночью о военной форме такой-то армии в такой-то войне, и ты за минуту, в мельчайших подробностях расскажешь всё о пуговицах, лентах, полосочках, козырьках:

Критики и биографы любят распиливать талантливых людей на проповедников, художников, мыслителей, например, ― в то время как Толстой-художник писал то-то, Толстой-проповедник не находил себе места. Так и тебя придется распилить на историка и командира штаба. Раздвоение очевидно. Если бы тебе удалось соединить эти полюса, притянуть землю к небу! Здесь, на пересечении чуждых друг другу зарядов, в громе и молниях рождается мысль, всемогущая и бесконечная в любую из сторон:

Английский математик и философ Бертран Рассел сказал: «Многие скорее расстанутся с жизнью, чем пошевелят мозгами, и расстаются-таки». Но ты жив, и тебе дана возможность ими шевелить, тем более ты обладаешь таким опытом.

Помнишь, что всегда тебя спасало на войне, что наделяло смыслом эту жизнь и ту чертовщину:

Стихи замечательные о другой войне. Симонов, известный, прежде всего, поэтическим осмыслением Великой Отечественной, в классификации великого исследователя российской культуры и вдумчивого знатока советской истории – Льва Аннинского, не входит в сообщество 12 поэтов-апостолов ВОВ, а отнесен к другому кругу ― красной масти, хотя и написал о той страшной войне больше всех. Почему? Если говорить о возрасте ― он был всего на 3 года старше самых младших «мальчиков державы». Не в возрасте дело. Может, был дружен с советской властью? Но ведь и утонченный лирик Межиров прославился другими, громовыми строками:

Слуцкий же выступив против Пастернака, позднее, со свойственным ему железным прямодушием, признался: «Сработал механизм партийной дисциплины». Я не хочу выискивать ошибки и компромиссы поэтов, а хочу понять, почему Тряпкин, по ранжиру уважаемого мной Аннинского, ― апостол, а Симонов ― нет.

Да, из 12 апостолов никто не получил шести сталинских премий, но «по-маленькому» ходили, то есть ошибались ― все. Апостолов же было 13, вместе с Иудой. Если не попадает Симонов к 12 из-за того, что сладил с советской властью, то и 13 апостолом мой язык не повернется его назвать.

Романы Булгакова «Мастер и Маргарита», Хемингуэя «По ком звонит колокол» в СССР вышли в свет благодаря Константину Симонову, а также с его помощью вернули читателям романы Ильфа и Петрова. Участвовал он и в кинематографической судьбе Алексея Германа и других художников и литераторов.