Письма. Том I. 1828–1855 полностью

Представьте мое положение. 4 числа июля пришла из России почта и, сверх всякого чаяния, я ни из Святейшего Синода, ни от Графа не получил ни строки, а между тем Пчела от 17 апреля. Этого мало! 5-го числа пришло из Америки судно, и я узнаю, что ожидаемые мною двое для миссий не пришли на кругосветном судне. А присланный в 1848 году из С.-Петербурга иеромонах Филарет помешался в уме и прислан ко мне в Аян, и я должен буду отправить его в Якутский монастырь. Находящейся в Ситхе священник Омофоровский ни за что не хочет оставаться в колониях дальше осени. Что прикажете делать? И даже иеромонах Николай просится на выезд. Но этого я надеюсь упросить, и формально и буквально буду ему кланяться. Больше мне делать нечего.

Бога ради, молитесь обо мне, да не овладеет мною совершенно уныние.

С совершенным почтением и любовью честь имею быть Вашим, Милостивого Государя, покорнейшим слугою

Иннокентий, Архиепископ Камчатский.

6 июля 1851 Аянский Порт.

Мир и благословение от моего недостоинства Вам, мои возлюбленные о Господе, Николай Емельянович и сестрица, Александра Никитишна!

Не знаю, как и чем я могу возблагодарить Вас за Вашу любовь ко мне, которую особенно доказали Вы в судьбе моего сына! Один только Всевышний Отец может достойно воздать Вам за Ваши многие и совершенно бескорыстные заботы и хлопоты относительно женитьбы сына моего. О чем посильно молю и буду молить Его, Всещедрого-доныне удивляющего на мне милости Своя. Ежели бы потребовалось и было бы возможно и нужно благодарить Вас только словами, то я готов бы исписать целый лист — благодарю — искренно благодарю, и проч. и проч. Но слова-всегда только слова или знаки-не более.

Да, воздаст Вам Господь за то радостью о детях Ваших!

Письма Ваши, Николай Емельянович, от б января и 3 февраля я получил в Аяне 13 апреля. Ка́к я Вам благодарен, что Вы не послушались Гаврила моего, и не послали письмо Ваше в Охотск, а в Аян! иначе-я и по сю пору (12 июня) не имел бы никакого известия о сыне моем, потому что я от него не получил ни одного письма со времени его отбытия из Якутска. Письма его, как и многие другие бумаги-некоторый прошли зимою в Камчатку, другие лежат в Охотске; то же было бы и с письмами Вашими.

Описывать Вам удовольствие и радость мою при чтении Вашего письма касательно сына моего, его женитьбы и проч., я считаю совершенно излишним; Вы сами можете по себе догадаться. Но меня одно особенно удивило, что новая дочь моя называется Катериною Ивановною — это имя и отчество жены моей и старшей дочери. Теперь остается мне завещать Гаврилу моему, чтобы он, когда будет женить будущего (предбудущего) своего сына, то непременно женил бы его не иначе, как на Катерине Ивановне.

Уже более недели ждем почты со дня на день и даже с часу на час, но нет еще, и потому в ожидании оной я решился, между тем, побеседовать с Вами.

Обращаюсь к Вашим письмам прежде.

Не радостны Ваши уведомления касательно котов, чаев и вообще торговли. Из всего этого видно, что долго ли, коротко, но непременно должен измениться весь прежний ход торговых дел и самых промыслов и произведений мануфактурных.

Рано или поздно люди должны убедиться, что не богатство, но довольство и изобилие плодов земных составляют благоденствие народов. И потому не станут домогаться, как некоего клада или сокровища, внешней торговли и для того жертвовать всем. Люди богатеют всегда на счет ближних своих, так что, чем более единицы богатеют, тем беднее делаются многие сотни и даже тысячи. Пример тому Англия со своими лордами-не знающими, куда давать деньги, и напр. Ирландцами, из коих для многих 6–8 картофелин в день есть почти уж роскошь.

Китайцы давно дознали, что внешняя торговля ни к чему больше не ведет, как только к ссоре с соседями и к роскоши; а роскошь, известно, к чему доводит.

Но обратимся к частности. В Оренбургской губернии, из газет видно, что открыт новый путь в Китай, и, говорят, удобнейший и несравненно ближе к Вам, как это Вы и сами, вероятно, знаете гораздо подробнее, чем газеты, а к этому я прибавлю, что, как я слышал, коты, покупаемые Китайцами на Кяхте, идут от них именно туда, куда ведет новооткрытая дорога; а если это так, то, вероятно, Главное Правление воспользуется этим открытием, а иначе, Компании придется сбывать коты свои в Шангае, где в первый раз давали по 5 пиястра за каждую штуку наличными деньгами, а Компания хотела взять 5.

Любопытно знать результат прошлогодней экспедиции в Шангай; Вы ранее меня можете узнать об этом, потому что, если чаи выменены, то они теперь уж в Петербурге, а когда это письмо дойдет до Вас, то они будут уж и проданы. Касательно же того, пошли ли коты, а равно нашли ли золото и проч., я узнаю раньше Вас, и не премину сообщить Вам, а до тех пор пока расскажу Вам нечто про мою поездку.

Из Аяна прошедшего года мы ушли вместе с Вас. Степановичем[184] в Камчатку, 13 июля; пришли туда 30.