Письма. Том II (1933–1935) полностью

3. После хорошего опять погрузимся в исследования мрачности. Расспросите очень подробно г-жу Уайтсайд, откуда и какие именно у нее сведения о некоей особе. Странно, что ее сведения совпадают с некоторыми и здешними в англ[ийских] кругах. Вы уже слышали о таинственном письме, полученном г-жою де Во из Женевы. Мы уже поручили исследовать этот факт с возможною точностью. Ведь подобное сведение наводит на мысли о существовании какой-то целой зловредной организации. Надеемся получить из Парижа самые подробные сведения.

4. Как бы ни были тяжки текущие обстоятельства, но на них следует смотреть как на следующую ступень. Если в сердце неких людей все время таились мысли, сейчас выплывшие наружу, то вот Вам и явная причина некоторых неудач или неполных урожаев. Это обстоятельство нужно помнить постоянно. Ведь мысли управляют миром!

5. Уже Вы знаете, что отчет об экспедиции должен быть закончен и послан первого февраля. Но теперь нам чрезвычайно важно знать, каким именно порядком формально и определенно закончатся наши отношения к Агр[икультурному] Деп[артаменту]. Вы знаете, что после июня мы получали лишь жалованье без содержания и сумм на самую экспедицию. Потому мы должны были из жалованья авансировать на текущие расходы и содержание служащих. Об этом мы писали в Деп[артамент], но ответа о возмещении мы не имеем, и при существующих «странностях» в отношениях можно ожидать всяких в лучшем случае проволочек. Значит, если мы и подадим наш отчет первого февраля, то ведь без возмещения наших авансированных сумм отношения все же не могут считаться законченными. Когда же можно считать, что отношения действительно закончились, и [мы] могли бы себя считать вполне свободными в этом отношении? Подсказать это мог бы лишь человек, знающий американские администр[ативные] законы. Ведь по нынешним временам все должно быть закончено в строжайше законной форме. Перечитывая письма г-на Х[орша], мы встречаем самые странные упоминания о суммах, нами получаемых и расходуемых. При этом цифры не верны, а кроме того, все помечены америк[анскими] долларами, хотя на деле это мекс[иканские] доллары, которые почти в три раза меньше амер[иканских] долларов. Явно, что эти неверные упоминания делались с какою-то мрачною целью. Теперь же все эти мрачные намерения должны быть выявлены и выяснены.

6. Говорила ли Фр[ансис] с Вооном о какой-либо порядочной и приемлемой галерее для картин? Так хотелось бы посильно помочь и Вам в борьбе за правду. Ведь всем к тому же и жить нужно. Сейчас не возвращаюсь к вопросу, о котором упомянуто во всех прошлых письмах, а именно о том, что только величайшая злонамеренность может показывать суммы на экспедицию в качестве частных капиталов. Мы уверены, что коль скоро прав[ительство] узнает истинную картину всего дела, оно примет справедливое отношение. Бросается в глаза, что явная манипуляция заключается в том, чтобы в один и тот же день телеграфировать непонятную нам цифру, а второю телеграммою извещать о наложенном лиине. Явно, что все это было уже сфабриковано, ибо нельзя же накладывать лиин, когда вообще вся цифра нуждается в разъяснениях. Прерываю до получения Вашей воскресной почты. Сегодня последний раз мы получаем ее в воскресенье, а с будущей недели эта почта будет приходить в понедельник по зимнему положению.

7. И вчера, в воскресенье, и сегодня, в понедельник 16 дек[абря], почты нет, потому кончаю письмо, чтобы завтра отправить. Беспокоит нас также и то обстоятельство, [что] за все это время до нас не дошло ни одного письма, ни одной присылки, которые, бывало, адресовались на Музей. Может быть, это значит, что все это попадает по какому-то другому назначению, а ведь письма могли быть из разных частей света. Потому посылаем Вам письмо для представления в Центральный Почтамт о передаче всех моих писем на имя Е. Зейдель. Как видите, в моем заявлении после имени Е. Зейдель оставлено пустое место, чтобы Вы могли на машинке вписать ее точный адрес, которого мы не знаем. Надеюсь, наш друг г-жа Зейдель не посетует за такой акт доверия, но мы действительно считаем ее верным другом и сознательным сотрудником. И в делах, и в отношении Вас она проявила столько трогательной дружественности, что можно считать ее в ряду самых верных сотрудников. Вероятно, и Вам самим уже не раз казалось, что с письмами может происходить нечто странное. Ко всему нужно быть готовыми, когда ярость и злонамерение бушуют.