Письма. Том II (1933–1935) полностью

Франсис еще мечтает в письме о Канз[асе]. Конечно, она права, и жаль отказываться от уже данных возможностей. Но без нашего присутствия там, на месте, без языка дело не может быть оформлено. Бесконечно жаль, что все тамошние горячие приглашения и новые друзья там должны пропасть в какой-то далекий ящик. Но, очевидно, некто все время был внутренне против Канз[аса], а затем, преступно узурпировав доступ к известным лицам, начал свирепо обрезать все канаты Канз[аса]. Ведь затребование уже данных денег, а затем обращение всего дела к одному каналу, все это лишает возможности развивать уже полученное с такими затратами и с таким трудом. Какая свирепая ненависть! Франсис права, что с определенными статьями лучше подождать, пока наши отношения к Деп[артаменту] не закончатся. Всякое нелепое махание чеками перед Сутр[о] и прочими не знающими положения людьми просто преступно. Во-первых, как Вы сами испытали на себе, все чеки даются именные. Кроме того, Вы уже знаете из положения о картинах, какие именно группы картин существуют и в каких денежных условиях они находятся. Если мы подведем итог сумм, остающихся мне за Учреждениями, [получается] около трехсот тысяч долларов. Но ведь об этом мы и не заикались, ибо если мы объявили содержание Музея национальной собственностью, то, конечно, об этих двухстах тысячах я был более чем осторожен и не спрашивал о них. Кроме того, как Вы отлично знаете, в Нью-Йорке находится на продажу картин приблизительно на сумму в 160 тысяч долл[аров]. Более чем естественно, что я предупреждал г-на Хорша о том, что, уезжая в пустынные края, я забочусь о расходах в Наггаре, которые по минимальнейшему расчету представляют 25 тысяч рупий, что составляет менее десяти тысяч ам[ериканских] долл[аров]. Но предатель будет кричать неведающим людям о том, что я требовал с него в год 25 тысяч, наверное, не называя, в какой валюте. Именно эти мои заботы, основанные на естественной для каждого художника продаже своих произведений, показывают, что ни о каких щедротах г-на Хорша я и не думал. Наоборот, за это время из одной продажи моей картины г-ну Хиссу мы же должны были отдать более тысячи трехсот долларов на расходы по дому в Нью-Йорке. Когда Вы скажете все эти факты друзьям и добавите, что все это время и помимо этого нам из наших скудных средств пришлось тратить на «Урусвати» и Европ[ейский] Центр, как лживы и недостойны эти махания чеками!!! Как несправедливы и все рассуждения о всех якобы неудачах начинаний. Дайте Франсис оборотный капитал или помощников, и, конечно, Агентство, подобное многим таким же образованным агентствам, может развиваться. Еще в прошлый приезд мой мы об этом говорили. Так же точно и Школа, если не будут отниматься ее средства, если не будет задержки в уплате учителям и не будет всяких других притеснений, то мы уже видели прямые доказательства возможного процветания Школы. Если лекции запрещаются для резидент мемберс[383], то, не настаивая на этом, внесите это спокойно в минутсы, а сами делайте школьные лекции и школьные эвенты[384] в самом помещении Школы, причем предпошлите, что Вы делаете это для большей интимности и задушевности, встречаясь с друзьями в стенах, где происходит и преподавание. Кроме того, вполне естественно, что ученики могут приводить на такие эвенты как родственников, так и друзей своих. Ведь Школа является одним из основных условий, которые принесли и облегчение таксов. Зачем Школе и Прессу сменяющиеся и часто далекие от искусства резиденты, когда и Школа, и Пресс могут рассчитывать на гораздо более широкие аудитории и создавать истинных друзей далеко за пределами стен. Уже много раз мне приходилось говорить о широчайших возможностях как Пресса, так и Школы.

Скажите Дабо, как я всегда храню в памяти его прекрасную речь на прощальном завтраке, непременно держите его среди Ваших друзей. Его голос и его формулы очень звучны. Также, когда Франсис повидает Воона, пусть спросит его, не слыхал ли он о какой-либо добропорядочной и достойной галерее, пригодной для продажи картин. Ведь мы должны думать об этом естественном источнике дохода. В своих внутренних меморандумах закрепите, что покупатели не допускались к осмотру картин. Ведь Вы не знаете, какой именно существенной покупкой может завершиться каждое осматривание продаваемых картин. Может прийти друг на недорогую картину, но вслед за собою может привести очень существенного покупателя. Вообще, будем строить. Вы знаете, что для мировой культуры не может быть корыстолюбивых запретов. Если нельзя сказать слова о Культуре в одном месте, значит, его можно произнести в другом, а может быть, еще более широком.