Две телеграммы, одна от Вашего Преосвященства и преосвященного Игнатия — от 28 января, а другая лично от Вас — от 3 марта, мною получены в Иркутске 13 марта. Искренно благодарю Ваше Преосвященство, преосвященного Игнатия и прочих за приветственное мне слово и за благожелания. В первом письме моем к Вашему Преосвященству я, между прочим, сказал, что я не получил указа о назначении меня на новое место. И теперь должен сказать то же; — а, между тем, указы из Св. Синода шлются уже на имя Консистории. Значит, указ ко мне отправлен. Теперь скажу о себе: здоровье мое, славу Богу, удовлетворительно; но зрение по-прежнему слабо, — слабее, чем было назад тому 5–6 месяцев. Из Благовещенска я отправился 15 февраля; 13 марта прибыл в Иркутск, где и намерен пробыть не долее 20 апреля. Поехал бы и ранее, но уверяют, что я встречу большие препятствия от распутицы. Генерал-губернатор наш сказал мне, что Ваше Преосвященство заботитесь о приготовлении для меня помещения в Москве. Искренно благодарю Вас за таковую заботливость; но сделайте милость, оставьте все в помещениях так, как было при покойном Владыке нашем. Поместиться же на первый раз я желал бы в Троицком подворье, где скончался Владыка.
Я к Вам с просьбою: слабость зрения моего заставила меня взять с собою в Москву сына моего (Вам известного), как чтеца, верного мне. Но и кроме того, мне желательно иметь его при себе всегда. Теперь пока он находится при мне, как уволенный от своего места на время. Но если Господь донесет нас благополучно до Москвы, то ему нужно будет там какое-либо место, от которого он мог-бы получать содержание; а между тем, он, как чтец, при мне должен находиться, если не безпрестанно, то очень часто. Не найдете ли, Ваше Преосвященство, или не придумаете-ли какое-либо место, на котором бы можно было согласить таковые обстоятельства, но так, чтобы в то же время не изобидеть никого. Поручая себя молитвам Вашего Преосвященства, имею честь быть с искреннею о Господе любовию и преданностию, покорный слуга.
Иннокентий, М. Московский
Марта 19 дня
1868 г.
Иркутск
Между тем, Андрей Николаевич Муравьев, мучимый нетерпением видеть Митрополита Иннокентия, продолжает писать из Петербурга к своему племяннику, М. С. Корсакову, от 25 марта 1868 года, следующее: «Пользуюсь отъездом фельдъегеря в Иркутск, чтобы написать тебе, любезный друг и племянник, чтобы благодарить тебя за твою заботливость о моей квартире через присланную тобою телеграмму. Не отвечал я тебе телеграммою, чтобы не харчиться напрасно, потому что сегодня я уже послал одну к Митрополиту Иннокентию. Я прошу его определить точно время его приезда в Москву, потому что я сам думал выехать отсюда 23 апреля, а 1-го мая из Москвы в Киев, так как я там председателем комитета о укреплении Андреевской горы, и присутствие мое необходимо для работ. Между тем, мне весьма было бы желательно видеть Владыку в Москве, и ему бы это самому было очень полезно, чтобы ознакомиться с людьми и обстоятельствами церковными, довольно трудными. А между тем, в Вашей телеграмме сказано глухо, что он приедет
Радуюсь скорому и благополучному прибытию Вашему в Якутск. Письмо Ваше от 21 марта, первое, получил я вчера, и выслушал со вниманием, на которое и отвечаю нечто.
Вы говорите: не спасибо мне за то, что я за Вашу службу наградил Вас заключением навеки в монастырь, и проч. проч., т. е. перевести по-русски, Вы, если не молите, то желаете, чтобы Бог лишил меня спасения (ибо спасибо — значит спаси Бог) за то, что Вы теперь то, что есть…. Скажу Вам на это, что не из-за спасиба я хлопотал о Вас; а из-за того, чтобы Вы
