Посылаю тебе два отрывка из романа […] Может, подойдут для «Чикаго» [411]… если нет — тогда напиши, что именно им хотелось бы напечатать.
Алан здесь, вот уже несколько дней. Он болеет, простудился.
Похоже, к концу месяца я точно уеду отсюда. В городе все по-старому. Пол и Джейн вернулись из Англии: Джейн уже лучше, но до конца она не поправилась. Беднягу Ахмеда упекли в тюрьму за то, что он покинул Марокко, хотя на нем еще висит незакрытое дело, в котором замешан четырнадцатилетний немецкий паренек [412]. Брайон Гайсин открыл «Тысячу и одну ночь», организовав танцевальную труппу из щуплых арабских мальчиков: у всех морды как у хорьков, узкие плечи и гнилые зубы, и вообще они смотрятся больше как ньюаркская команда по игре в боулинг [413].
Алан Ансен тут говорит, мол, лорд Ф. устроил ему королевский прием. Лорд Ф., этот старый идиот, пытался меня совратить: я на кумарах, после лечения, и меньше всего хотелось вставать рачком перед старым развратником… Дебил, чтоб его. Ситуация примерно такая же, как если бы Энгус Уилсон [414] пригласил к себе на чаек и стал делать недостойные предложения. Страх-то какой.
Работал я, работал и наработал сотню страниц нового материала. Посмотрим, что из этого удастся состряпать.
Джек написал… похоже, все у него хорошо… Алан и я передаем всем привет.
С любовью, Билл
АЛЛЕНУ ГИНЗБЕРГУ
[Танжер]
9 января 1958 г.
Дорогой Аллен!
Ты уж постарайся застолбить комнату, очень прошу. Скоро буду. Я тут застрял исключительно по болезни и потому, что еще не набрал скорости… А выбраться отсюда надо обязательно, хотя бы ради собственного здоровья. Город поразила чума — какой-то вирус, может быть даже, синдром Ардмора (см. последний выпуск «Тайм» [415]).
В Париже всем от меня привет, скоро буду. Дня через три-четыре я отсюда смотаюсь, а перед тем пошлю тебе телеграмму: сообщу время прибытия в Париж… если, конечно, сумею точно узнать его [416].
С Аланом все хорошо… В городе все по-старому.
С любовью, Билл
АЛЛЕНУ ГИНЗБЕРГУ
[Париж]
16 февраля 1958 г.
Дорогой Аллен!
Да, чеки от тебя я получил, за что спасибо огромное! Из Танжера чеки до сих пор не пришли. Отправил запрос консулу в Конью… пока ждал оттуда чеков, мне предки прислали немного бабла, поэтому за жилье я заплатил.
Получил письмо от Алана… они с Грегори вполне неплохо ужились, теперь-то, когда между ними не стоит наркота… Грегори тем временем успевает отрываться на хате у Гуггенхаймов. Мадам Гуггенхайм даже задарила ему наручные часики. Грегори, кстати, взял и признался ей, что отмотал срок. То есть дело обстояло так: он признался, будто когда-то сидел, а она подарила ему часы. Слушай, Грегори вообще в тюряге был [417]?
[…]
Я почти что подсел на анаболики, которых здесь обожраться… Только нам на это плевать, мы ставим опыты по анализу [418]. Если найдешь книгу Уиклера о зависимости от пиатов — покупай… издательство «Юниверсити оф Иллинойс пресс» [419]. Напиши, когда соберешься приехать [420]. Погода антастическая — тепло как весной. Алан и Грегори с Гуггенхайм собираются в Грецию… Замечательно, честное слово, просто замечательно… […] Из Танжера приходят дурные вести: Пол и Джейн перебираются в Португалию. По ходу дела, боятся, как бы не мели вместе с Ахмедом. А ему, бедняге, легавые на допросах выбили передние зубы… Так написал Френсис Бэкон… «Пасапога» [421] закрылся.
До скорого.
С любовью, Билл
ЛОУРЕНСУ ФЕРЛИНГЕТТИ
Франция, Париж, 6-й округ, рю Гит-ле-Кёр, 9
18 апреля 1958 г.
Уважаемый господин Ферлингетти!
Относительно отдельных частей моей рукописи [422], разобраться в которых без помощи автора вам, наверняка, будет затруднительно, я предлагаю следующие изменения: всю последнюю часть под заглавием «СЛОВО» вычеркнуть, поскольку я в конце концов сократил ее до трех страниц. Посылаю вам новую версию; пусть она встанет в начало и называться будет «Понтапонную Розу не видели?»… Нынешнее начало, то есть часть «Эндрю Кейф и вазелиновый скандал», прошу опустить. Вторую часть, «Голоса», читать начинайте с третьей страницы: «Когда я был нариком, то жил исключительно джанком…» и дальше, до конца части. Если желаете следовать напрямую линии романа о джанке, то главу «Окружной клерк» пропускайте… «Интерзону Ю», «Ислам Инк.», «Балеху у Эй-Джея» и «Шумную комнату Хасана» пропускайте. Но обязательно включите «Больницу» [423] (опустив пассаж про Микки Спиллейна в середине), «Бенуэя» (пропуская теоретическую часть о зависимости и шизофрении), «Конференцию потехнической психиатрии» и все, что захотите из «Рынка»…
Это один способ работы с моим романом, так текст обретает некое подобие единой смысловой линии. Само собой, у вас на этот счет могут быть свои соображения. Роман можно представить и как набор коротких, не связанных по смыслу рассказов. В письме я лишь предлагаю организовать их все в единый текстовой массив. Я также не стал бы публиковать самых «грязных» моментов, дабы избежать в дальнейшем затруднений юридического характера…
В любом случае, это лишь предложение с моей стороны.
Искренне ваш, Уильям Берроуз
ПОЛУ БОУЛЗУ
