Этот и другие рассказы про подростков были написаны специально для родителей, чьи дети вступили в эту сложную пору. К сожалению, не существует универсальных советов в воспитании и перевоспитании подростков, и в этих рассказах вы их тоже не найдете, потому что каждый ребенок – это вселенная, которую нельзя померить линейкой или описать даже в сотне учебников по психологии. Одно ясно всем мудрым взрослым: все, что не смогли дать родители – теперь даст или отберет судьба. Ее уроки намного суровее любых родительских советов, наказов и примеров.Так случилось с мальчиком Вовкой, который очень страдал, что ему не дают увидеться с отцом. Из-за этого он поругался с мамой, с семьей и вообще перестал доверять людям. Но все ли так просто видится и правильно воспринимается в отношениях взрослых с малой высоты ребенка?
Смотри на ребенка так, будто это самый лучший человек на земле. Смотри на него так во что бы то ни стало. Ты обретешь этого человека.
Часть 1.
Вове очень очень было стыдно за мать. Он горько плакал и слезы обжигали лицо, оставляя красные полосы на юном лице.
Как можно было быть такою сволочью.
Вова стоял на коленях у открытого шкафа матери, там где располагались полки с ее нижним бельем. Трусы и лифчики, обычно аккуратно сложенные, чашечка в чашечку, стопочка в стопочку, сейчас неряшливо валились вокруг него. Это он их разбросал. Точнее повытаскивал, когда сам не зная почему, как будто его кто-то позвал, вошел в родительскую спальню, когда там никого не было, открыл шкаф и стал копаться в нем, даже заглянув в полки с мамиными трусами. Он обнаружил стопку писем, перевязанную тонкой бечёвкой, и упал на колени, словно подстреленный. С пересохшим горлом, бессочными губами стал читать одно письмо за другим. Одно за другим. Как во сне.
Они были от отца. От родного отца Вовы, который сидел в тюрьме, но он этого не знал. А также не знал, что тот писал сыну письма. Все это время. Сначала часто. Семь лет назад, Вове тогда было два года, папа писал каждый месяц и даже неделю, потом раз в полгода. Последнее получено год назад. Он писал красивым почерком правильным языком, без ошибок, с запятыми, Вова являлся отличником и поэтому отметил грамотность письма: что очень сожалеет как все вышло, что совсем не знает как исправить ситуацию, но просит не вычеркивать его имя из жизни Вовы.
Как же Вове было стыдно за мать, потому что она вычеркнула папу Сашу из жизни. Мало того, что вычеркнула, так еще и заменила лживым папой Ромой. Вова поджал губу, готовый расплакаться… но сдержался. Он хотел плакать за то, что чувствовал, что «этот мужик» так он называл отчима в последнее время, не является ему родным отцом. Чувствовал, только объяснить не мог.
Горькая большая слеза самовольно выкатилась и оцарапала, оставляя след на румянце мальчика.
Самое ужасное, выходило из письма, что он Владимир Александрович Рогов, а не какой-то там чужой Владимир Романович Сульгин, каким он себя чувствовал последние семь лет.
– Я Рогов, – твердо сказал Вова, дочитывая последнее письмо. А потом опять сложив все аккуратно в стопочку, перевязал бечёвкой и положил в карман, а бардак оставил как есть.
Пусть видит и стыдится своего поступка! Потому что так нельзя с живыми людьми. Если тебя попросили по-человечески, нельзя по-сволочному…
Слово «сволочь» являлось самым страшным ругательством в семье, мама произносила его только в самых крайних случаях, поэтому Вова запомнил его. И использовал сейчас. Сейчас был очень крайний случай.
Он пошел в свою комнату и доделал домашку, потом собрался, все также держа письма отца в брючине, и отправился за Настькой в садик. Привел ее домой, накормил, усадил смотреть мультики и стал дожидаться матери. Она пришла и не сразу обнаружила бардак и пропавшие письма, но когда обнаружила раскричалась так, что трещали стекла. Однако Вове было ее не жалко, и он ей так об этом и сказал. А еще он спокойно обозвал ее нехорошим человеком и сказал, что ему стыдно за нее и он никогда ее не простит.
Мать поникла лицом и замолчала, вдруг состарившись на несколько лет, но этого Вова не видел и не понимал, зато он точно знал чего хотел. Для этого он написал отдельно на листочке из тетради два твердых желания. Первое: в самое ближайшее время вернуть ему нормальную, его истинную, реальную фамилию. И отчество. Второе: он хотел видеть отца.
Мать, конечно, пустилась в долгие разговоры и уговоры, объясняя, что отец у Вовки вор. Настоящий мошенник и аферист, который навредил множеству людей, и ей матери сделал очень больно, бросил ее с маленьким Вовкой одну на произвол судьбы аккурат семь лет назад. Лучше им не встречаться, что б Вовке не разочаровываться. Ведь однажды она уже ездила к нему в тюрьму, встречалась и кроме сожаления ничего не испытала. Отец Вовки выглядит неприглядно, это может нанести вред.
На что Вовка, ни разу не моргнувший за это время, сказал:
– Или ты меня отвези, или баб Нюру попрошу или дядю Виталю. Или один поеду.
Мама Вовки оказалась упорным человеком, достойным упертости своего сына, и вместо того, чтоб исполнить два справедливых требования по мнению Вовки, повела его на следующий же день к психологу. Сама тетя психолог не представляла для Вовки интереса, но поступок матери показал, что придется включать план «длинный», который грозил другим названием, подслушанным в разговоре матери «девиантное поведение».
