Сделайте одолженье, разведайте, какой результат моего заявления? - От него будет зависеть мое сиденье на Выше, или хлопоты о переходе в другой монастырь, по случаю болезни, хоть пустой, но требующей докторского наблюдения. Я не жаркий любитель и искатель епархии. И если скажут: сиди; не буду скучать. Только к зиме мне надо непременно перебраться к местам обитаемым из пустынного.
Всех вам благ от Господа желаю. Молите Бога о мне.
Ваш усердный богомолец Еп. Феофан. 12 мая 1870 г.
Милость Божия буди с вами!
Очень вам благодарен за весть. Я получил письмо ваше только два дня назад, а от Аскоченского еще ничего не имел. Вчера ночью получил от него. С первого разу - рванулся в Москву; но потом пошли в голове толки и кривотолки. - И не умею управиться. Больше перетягивает в Москву, но есть веские резоны, удерживающие. - Вот сижу и думаю. - Что придумаю, скажу тотчас. Но теперь в нерешимости, не могу сказать ни да, ни нет. Постараюсь установиться в мыслях скорее, и ответить владыке.
Склоняет то, что у нас уже слишком глухо. Да на случай болезни боязно. - Но там хлопоты и борьба.
Всяко не замедлю.
Всех вам благ от Господа желаю. Ваш богомолец Еп. Феофан.
Когда бы они так сами порешили перевесть, - без всякого прекословия согласился бы, - и был бы рад. А то самому. Я только одно дело решил сам - выход на покой. - И чай, - не якоже подобает сделал. Не по отсутствию покоя говорю так. Я имею, чего искал. А потому, что уже слишком много покоя. Это, правда, есть.
12 февраля 1872 г.
Милость Божия буди с вами!
Ну - порешил с белокаменною. Моя красавица погибла. Ну - и adieu!
О сем писал к самому владыке, уверяя его, что мне на Выше крепко хорошо, как и в самом деле есть. Уж он сказал чрез Аскоченского, что принимает в резон мой отказ. И следовательно это дело должно сойти в архив. Но он затягивает речь - о том, чтоб привлечь мою милость сидеть в судном отделении Св. Синода. - От того только пером отказывался, а от этого и руками и ногами. Боже избави, - от такой напасти. Случится быть у владыки, пожалуйста уговорите его, чтоб он не только не давал сам такого предложения, но перебил бы и всякого, кто бы вздумал завесть о том речь. Пожалуйста!
Владыка думает, что я на Выше скучаю; а мне здесь так любо, что не знаю, где может быть так хорошо. Что заявлял на епархии, - то заявляло не желание, а готовность изъявить покорность Св. Синоду, от чего и теперь не отказываюсь. Но совсем не по желанию епархии, а по другим расчетам, которые остаются в секрете.
Вы знаете, какой я охотник до картин. - Объявляет некто Беренс, что у него несметное множество фотографических снимков с знаменитых картин. Снимки в виде карточек, и в большом формате, кабинетные зовутся. Глаза мои и разбежались. - А дешевизна!! - 100 отборных кабинетных снимков 25 р. - или еще: 1000 карточек 30 р. - Так бы все и закупил. - Но как эти объявлятели бывают cura melius, особенно с нашим братом - провинциалами, или заглазными покупателями; то пожалуйста забегите к нему и посмотрите, стоят ли точно сии снимки того, чтоб копейку на них истратить. - Если окажется, что они исправны; я тогда пришлю денег немного вам. И попрошу вас - выбрать - и при себе велеть укупорить. А то на этих молодцов, - нельзя положиться.
Всех вам благ от Бога желаю. Ваш богомолец Еп. Феофан. 15 марта 1872 г.
Милость Божия буди с вами!
Книгу о суде получил. Хороша. Многоучена. Дай Бог, чтоб пользу принесла. Читать-то ее копотно, и не всякий - разохотится.
Трудитесь, трудитесь, - не кряхтите. - Как же говорите - не начинал еще?! А это что же такое, что делаете? Все это слава Богу! - Только самомнение отгоняйте. Свой глаз все добро свеет. - Спаси вас Господи за труды ваши.
Соловецкие старцы больше найдут читателей. И верно эта книга теплее. Помоги вам Господи кончить.
Ваш богомолец Еп. Феофан. 31 мая 1873 г.
Милость Божия буди с вами!
Хоть не кончил еще большую книгу вашу: но уже видно, что она дюже хороша. Кто это трудился?! Многоучено и солидно! - Спаси Господи!
