— Поверить не могу, глупая девчонка. Твой отец был прав с самого начала насчет этого Билли, — кипятилась она, повышая голос с каждым словом. — Боже, твой отец!..
Она поспешно захлопнула дверь и прижалась к ней спиной, отрывисто хватая воздух. Крисси подумала, что мать, чего доброго, сейчас потеряет сознание, но та лишь сказала:
— Мне нужно подумать.
На следующий день, пока британцы пытались свыкнуться с мыслью о своем военном положении, Билли сел писать письмо Крисси.
— Мам, какое сегодня число? — крикнул он.
— Четвертое, — ответила мать с кухни.
Он старательно вывел адрес сверху страницы и приписал под ним число. Теперь начиналось самое сложное. При иных обстоятельствах, он бы обратился за помощью к Кларку, и тот написал бы письмо за него. Билли отогнал мысли о Кларке и постарался сосредоточиться. Не имея ни малейшего понятия о том, что последует дальше, он написал первую строчку: “Моя дорогая Кристина”. Он подумал, что полное имя придаст письму особую важность. Дальше слова потекли на удивление гладко, и Билли остался доволен результатом. Он осторожно написал адрес Крисси на конверте и приклеил марку. Затем, засунув письмо в карман пиджака, он крикнул матери:
— Пойду отправлю письмо.
Сначала он думал подсунуть письмо под дверь, но был не готов к еще одной встрече с доктором Скиннером. Нет, он отнесет его на почту, а потом навестит ее, чтобы у нее было время обдумать его слова. Билли бодро шагал по улице с твердой верой в то, что теперь у них с Крисси все наладится. Поглаживая конверт у себя в кармане, он воспрял духом. Да, он был полным идиотом, но это письмо все исправит.
1973 год
Тина дважды перечитала письмо Билли, наконец свернула его и отложила на журнальный столик. Она взяла в руки чашку с какао и отхлебнула пару глотков — какао успело безнадежно остыть. Несмотря на усталость, Тина не спешила укладываться — узкая односпальная кровать с сырыми серыми простынями не очень-то манила. Письмо Билли на какое-то время отвлекло ее от мыслей о Рике, но сейчас она вновь задумалась о том, что сделала, и ей стало дурно. Теперь она была сама по себе, но, вместо того чтобы чувствовать себя свободной, она чувствовала одиночество. В глубине души она знала, что уйти от самодура-мужа было правильным решением, но то, что ждало ее впереди, страшно пугало.
Она откинулась на спинку маленького потертого дивана и прикрыла глаза, стараясь выкинуть Рика из головы. Она представила, как Билли пишет письмо Крисси тридцать четыре года назад. За день до этого объявили войну, в воздухе витает неопределенность, и все-таки — почему он его не отправил? Может, он передумал и просто зашел к ней. Или его убили по дороге на почту. Тина содрогнулась при этой мысли и тут же укорила себя за чрезмерный драматизм.
Была почти полночь, когда Тина наконец заползла в кровать. Она долго крутилась и ворочалась на непривычном бугристом матрасе, пытаясь устроиться поудобнее. В эту секунду она была готова отдать что угодно, лишь бы очутиться в своей кровати, пусть даже с храпящим под боком Риком, — когда они спали, в его присутствии было что-то успокаивающее. Ей было одиноко и страшно. Она не привыкла спать одна, и малейшие шорохи тревожили ее, гулко раздаваясь в голове. На лестнице послышались шаги, которые, казалось, остановились ровно напротив ее двери. В углу громко гудел холодильник, а из крана капала вода, отбивая равномерный ритм о железную раковину. Она лежала с широко раскрытыми глазами, едва дыша, пытаясь успокоиться. Она вспомнила старую колыбельную, которую пела ей мать, укладывая в постель каждый вечер.
Спи, дитя, покоем светлым
Мир земной объят.
И пусть ангелы небесны
Твой покой хранят.
Навязчивая песенка всегда утешала ее, убеждая, что никаких чудовищ в шкафу нет. Но сейчас она не помогала, и, к своему стыду, Тина готова была признать, что если бы Рик постучал сейчас в дверь, она не медля пошла бы за ним обратно в их знакомую кровать. Как агнец на заклание.
…На следующее утро Тина немного воспряла духом. Удивительно, насколько жизнь кажется проще и лучше при свете дня. Она умылась, оделась и поехала на работу. Как обычно, она пришла в офис первой, поставила чайник и достала чашки.
— Доброе утро, Тина, — окликнула ее Линда, одна из ближайших коллег. — Как выходные?
— Бывало и лучше.
Линда подошла ближе и пристально осмотрела лицо подруги.
— Рик?
Тина отвернулась и начала разливать чай.
— Я ушла от него.
Линда положила руки Тине на плечи и приобняла ее.
— Что ж, давно пора. Где ты остановилась?
Тина рассказала ей о том, что случилось накануне, и том, как она оказалась в обшарпанной комнатушке.
— Надо было прийти ко мне, — воскликнула Линда. — Что я тебе говорила? Для тебя в моем доме всегда найдется кровать.
Тина обняла ее.
— Я знаю, и я ценю это, но я должна была сделать это сама.
Линда покачала головой.
— Ты такая гордая и такая упрямая. Рик уже дал о себе знать?
Тина беспокойно покосилась на дверь, словно ожидая, что Рик вот-вот ворвется в магазин. В эту секунду дверь открылась, и Тина вздрогнула, но это была всего-навсего Анна.
