Во мне воспоминаний и утратУже гораздо больше, чем надеждИ радостей,А потому не будуНа будущее составлять прогнозы,Но хочется воскликнуть невзначай:«Как быстро мы состарились, приятель,От Пушкина спускаясь по Тверскому!..И радости,Которыми, казалось,Пропитан воздух,Поглотил туман.И женщины,Которых мы любили,Уже старухи…»Дует ровный ветер,Кленовый лист влетает в подворотню,И я приподнимаю воротник.На мне чернильно-синие штаныИ скромное пальто из ГДР —Страны, не существующей на свете…1990<p>«Сжимается шагрень страны…»</p>Сжимается шагрень страны,И веет ужасом гражданкиНа празднике у Сатаны,И оспа русской перебранкиКартечью бьёт по кирпичу,И волки рыщут по Отчизне,И хочется задуть свечуСвоей сентиментальной жизни.Но даже там, где рвётся нитьСудьбы, поправшей дрязги НЭПа,На дальних перекрёстках небаДуши не умиротворить…1992<p>«Невесело в моей больной отчизне…»</p>Невесело в моей больной отчизне,Невесело жнецу и соловью.Я снова жду слепого хода жизни.А потому тоскую или пью.Невесело, куда бы ни пошёл, —Везде следы разора и разлада.Голодным детям чопорный посолВ больницу шлёт коробку шоколада.Освободясь от лошадиных шор,Толпа берёт билеты до америк,И Бога я молю, чтоб не ушёлПод нашими ногами русский берег…1990<p>4</p><p>Из цикла</p><p>«ПЕСОК И МРАМОР»</p><p>«Благословенна память…»</p>Благословенна память,Повёрнутая вспять.Ты будешь больно падать,Да редко вспоминать.Осядет снегом горе,Дитя увидит свет…В естественном отбореДля боли места нет.Лишь память о хорошем,О том,Что стало прошлым,О нежности,КоторойЕщё принадлежу,О голосе любимом,О том,Что стало дымом,Необъяснимым дымом,Которым дорожу…<p>ОКТЯБРЬ</p>Когда идёт вдоль сумрачных полейСогбенною цепочкой велокроссаВ затылок перелёту журавлей,Затылком к ветру — тонкая берёза,Когда гнетёт какой-то грустный долгИ перед прошлым чувствуешь вину,Когда проходит день, как будто полк,Без музыки идущий на войну,Когда вокруг пугает пустотаИ кажется, что время убывает,Когда в пространстве правит простота,С которой холод листья убивает,Когда в моём заплаканном краюВесёлый мир освистан и повергнут,В такие дни я потихоньку пьюОстывший чай и горьковатый вермут.Я в комнате своей сижу один,Кренится дождь, уныл и бесконечен,Толпится небо в прорези гардин,Но всё-таки приятны этот вечерИ память о подробностях лица,Забытою, как карточка в конверте…А дождь идёт, и нет ему конца,И нет конца житейской круговерти.1975<p>МИХАЙЛОВСКОЕ</p>Пустые небеса.Туманом, словно войлоком,Укутаны поля и облетевший лес.И день,Что грязь месилИ в дождь волокся волоком,Уже сошёл на нетИ в сумерках исчез.
