А блёклый день ползёт за парапет,И надо мной плывёт моя утратаВ осенний мир, где растворился свет,И некому уже послать привет,И не найти другого адресата…19872Ушла и, словно не бывалоТебя, родная, среди нас…Ни материнского овала,Ни серых материнских глазУже не встречу в мире этом,Но мне всё чудится, что тыПод нестерпимо-лунным светомСтоишь в провале немоты…В своей торгсиновской беретке,С небрежной сумкой на бокуНа фоне первой пятилеткиСтоишь одна в ночном Баку.И голос оживить не можетБылые дни, былые сны.И силы мраморные множитКладбищенский зрачок луны…19883Эта ночь не имеет конца;Ты засмейся в стекло и аукниСвоему отраженью лицаИ неясному контуру кухни.Эта ночь лишена перспективОбернуться румяной зарёю.Я уйду, ничего не простив,И таланта в сугроб не зарою.И туда поспешу наугад,Где деревья худы, как подростки,Где во тьме шелестит снегопадИ пространство в накрапах извёстки,Где вечернего света пузырьТемнотою окраин распорот,И открывшийся разом пустырьОбъясняет, что кончился город,Что пора прикусить удилаВ этом поле и зябком, и жутком,Где на мусорной свалке золаМежду нами легла промежутком,За которым земной небосводРастворяется в призрачной безднеИ души одинокий исходОбрывает и мысли, и песни.И в тебе поселяется он —Твой последний посредник в юдоли…Что ему суета похоронИ сквозное январское поле!..Он… снежинкой уйдёт в пустоту,Не заботясь о брошенном теле,И заменят портрет в паспартуНа картинку «Грачи прилетели».Он… вернётся в обличье ином,Что ему погребальная ямаИ забрызганный красным виномРубаи из Омара Хайяма?!Он… влетевший в московский подъезд,Невесомый почти и незримыйСтарожил неизведанных мест,Для которых величие РимаБыло б скопищем жалких камнейВ мишуре самодельной рекламы,И меня посетит, и ко мнеДолетит извещенье от мамы,Что не только она, но и я,Забывая ненужное знанье,Обрету в темноте бытия,Как бессмертье, другое сознанье…1987–1993<p>«Я умер и себя увидел сразу…»</p>
Владимиру Ерёменко
Я умер и себя увидел сразуВ раздвоенности небывалой,ГдеПод потолком,Невидимая глазу,Из дымчатого мягкого стеклаДуша виталаИ прощалась с телом,Как с домомОтъезжающий навекиПрощается жилец,Последним взглядомОкинув окна,ДверьИ палисадник…Прощай, берлога радостиИ боли,Которая даётся напоследок,Чтоб было нам — зажившимся —Не жалкоОставить свет,Похожий на версту.
