<p>«Подмостки сцены — жалкие подмостки…»</p>Подмостки сцены — жалкие подмостки,Потуга лицедействовать всерьёз…Потухла рампа, и к ногам на доскиБросает публика охапки роз.Потом — проход, гримёры, костюмерши,Восторженная вереница дам…И Гамлет, столь талантливо умерший,Уехал веселиться в ресторан.Он, празднуя, не поведёт и бровью,Забудет роль под водку и грибы,Поскольку не дано правдоподобьюИграть в «орлянку» собственной судьбы.Но есть совсем другое лицедейство —В чужой стране, собой не дорожа,Забыв, казалось, Родину и детство,Легко ходить по лезвию ножа.Годами жить, жуя подошву страха,Но знать, когда случится твой провал,Что не близка тебе своя рубаха,Поскольку насмерть роль свою играл…<p>НЕОТПРАВЛЕННОЕ ПИСЬМО</p>«А вы видали чаек поутру,Когда они скользили над волнамиНа голубом, как молодость, ветру,Не ведая, что в мире есть цунами?..А вы видали их средь камыша,Когда они в закатный час плескались,Соприкасая крылья, как душа,Чьи половинки всё же отыскались?..А вы видали чаек в октябре,Когда погода балует всё реже,И птица греет птицу на заре,Ползущей вдоль пустынных побережий?..А я?! Как опадающий цветок,И головой клонюсь к земле по мереТого, как ветер, шедший на Восток,Бесследно гаснет в иглах криптомерий…»<p>«Предчувствие беды, оно гнетёт и гложет…»</p>Предчувствие беды,Оно гнетёт и гложет,И неотвязный сонК твоим глазам прирос,В котором машинистЖелает, но не можетОстановить состав,Летящий под откос!..А ты стоишь в купеГалдящем, словно табор,Толкутся у дверейВоенные чины.Расталкивая их,Ты выбегаешь в тамбурИ понимаешь вдруг,Что все обречены!..Ты пробуешь кричать,Ты падаешь неловко…Но просыпаешься в полночной тишинеИ замечаешь, сев,Что под рукой циновка…Что полная лунаПлывёт в твоём окне…Что вишни в темнотеСтоят в дурмане сладком…Что робко шелестятОкрестные сады…Ты отгоняешь сон,Но мучишься осадком —Неясным ожиданием беды.<p>ПОСЛЕДНЕЕ ПИСЬМО</p>Прощай, любовь моя, сотри слезу…Мы оба перед богом виноваты,Надежду заключив, как стрекозу,В кулак судьбы и потный, и помятый.Прости, любовь моя, моя беда…Шумит листва, в саду играют детиИ жизнь невозмутимо молода,А нас — как будто не было на свете…<p>«Можно выжить, порой не имея…»</p>Можно выжить, порой не имеяДаже шанса, но как превозмочьЭто время под Варфоломея,Эту десятилетнюю ночь?!Её звёзды кривы и кровавы,Её мрак разгулялся вовсюОт Градчан и предместий Варшавы —До Хоккайдо и до Хонсю.Я могу себе вырезать уши,Как арбузное темя, — ножом,Чтобы только не слышать, не слушатьКрик детей и рыдание жён.
