Нателла сначала замкнулась, а потом неожиданно громко и пронзительно зарыдала. Впала в жуткую истерику, плакала и кричала, что она не хочет тут находиться, что хочет домой, обратно к брату и сестре. Ее успокаивали, давали попить водички, приносили какие-то незамысловатые сладости, показывали комнату, в которой девочка будет жить, классы для занятий музыкой, спортом, но истерика продолжалась еще долгое время.
Тоска раздирала в клочья ее душу, голова страшно болела, тошнота подступала к горлу.
Когда девочка немного успокоилась, рядом уже не было ни представителя отдела народного образования, ни лейтенанта из детской комнаты милиции, а были какие-то незнакомые женщины, как тогда казалось Нателле, все на одно лицо. И лица эти очень не понравились Нателле. Опухшие от слез глаза видели перед собой злодеев, людоедов и тиранов.
Ее привычная жизнь оборвалась и виноваты в ней были чужие дяди и тети, приехавшие в их дом на казенной машине.
– Не мама! Нет! Злые дядьки и тетьки с папочками бумаг – только они виноваты! – злилась Нателла и вынашивала план побега. – Убегу и найду братика!
***
Много разных детдомовских детей, с разными характерами, судьбами повидала за многолетнюю педагогическую деятельность старший воспитатель детского дома Нателла Робертовна. Годы пребывания в детском доме в качестве воспитанницы наложили отпечаток на ее характер и судьбу – деловитая, чересчур строгая, без эмоций, без проявления нежностей и жалости женщина. Внешне она представлялась всем сухарем, бесчувственной и озлобленной старой девой.
– Хватит их жалеть! Они, совсем в этом не нуждаются, – говорила она коллегам. – Отключите чувства, иначе вы не сможете здесь работать.
– Эти дети не должны почувствовать нашу слабость и жалость, – продолжала она. – Даже самые маленькие из них, сильнее многих взрослых морально. И если мы дадим слабину, то сразу потеряем авторитет.
Детей Нателла любила, конечно, по-своему. Она, как никто, понимала, что каждый из этих детей пережил нечто такое, что может быть непосильно и каждому взрослому.
С тех пор, как в детском доме появилась новенькая девочка Света Давыдова, Нателла стала замечать за собой какое-то непривычное состояние.
Железный характер старшей воспитательницы постепенно смягчался, сердце сжималось от жалости, когда она видела Светочку. Каждую свою смену, с самого утра, она шла в столовую, где высматривала Свету Давыдову. Увидев ее, внутренне улыбалась и успокаивалась.
В течение дня Нателла многократно заходила в классные аудитории, музыкальный класс, чтобы проверить пришла ли Света на занятия, все ли у нее в порядки, а вечером обязательно заглядывала в комнату девочек, чтобы найти глазами тот «калачик» на постели и только потом уходила домой.
– Что это со мной? – задавала себе вопрос Нателла.
– Наверное, отслеживаю адаптацию новенького ребенка в коллективе, – нашла оправдание своим действиям старший воспитатель.
До сего времени, у Нателлы никогда не было желания забрать хотя бы одного ребенка из детского дома к себе.
После того, как в детстве их разлучили с братом, она стала похожа на заколдованную Снежной королевой девочку Герду.
Но, сейчас! Чары колдовства развеивались, когда она видела ее – Свету.
В этой девочке Нателла узнавала себя много-много лет назад, когда ее привели к двери этого детского дома, который в дальнейшем оказался ее пристанищем, без которого она уже не представляла своей жизни.
– Хотела бы я такой судьбы для Светы? – не переставала спрашивать себя Нателла, но вопрос пока оставался без ответа.
В этом году Нателла ждала конца новогодних каникул с нетерпением.
Света приедет десятого января, ждать оставалось недолго.
***
Ждал этого дня и Саша Ремезов.
Мальчишка смотрел в окно, мечтая увидеть желтый автобус с надписью на стекле «Дети», который привезет ребят, разъехавшихся на каникулы, и жизнь в детском доме приобретет прежний характер. Все встанет на свои места.
На десятое января было назначено прослушивание музыкальных номеров для участия в отборочном туре городского конкурса «Звонкие голоса». И если они с Родионовыми этот отборочный тур пройдут, то получат от Мэра города крупные призы и возможность участия в краевом конкурсе.
– Эх, жаль, что Светка с нами не выступает. А могла бы. Тогда у нас, квартет получится, – огорченно сказал Саша Ульяне. – Не хочет учиться ни на каком инструменте, кроме скрипки. Вот упрямая! Нет у нас преподавателя по скрипке.
– Еще чего! – воскликнула Ульяна. – Только ее не хватало. Будет нюни свои тут распускать. Нам она в комнате надоела. Задавака и гордячка!
– Не правда, Света хорошая, – не унимался защитник. – Вы ее плохо знаете.
Они, может, еще продолжали бы свой спор, но в этот момент из комнаты для занятий творчеством выбежал довольный Шмель, а за ним заплаканная и разъяренная Маша Родионова. Она бежала и яростно кричала: «Отдай!»
