– Всё равно, одинаковые лопухи. Слушай сюда, как говорят у нас в Одессе. До начала русской эмиграции итальянцы выбрасывали куриные крылышки как отходы, но когда увидели, что мы их подбираем, стали их продавать. Сначала за бесценок, потом всё дороже и дороже. А теперь они просто оскорбляют мои патриотические чувства, когда кричат, что продаются Крылья Советов. Ты ведь и сам это слышал. Ну, скажи, слышал?
– Да.
– Так что бери свою долю и скажи спасибо.
– Свою долю возьму, а спасибо говорить не буду, да и в игры эти больше играть не хочу.
– Тогда тебе придётся сумку с продуктами сторожить, а то она мне работать мешает, – сказал Гена, – а пока, раз уж мы всё равно на скамейку сели, давай перекусим. Он достал перочинный нож, сделал сэндвичи, положил их на салфетку и протянул один Илье. Потом он посмотрел по сторонам и добавил, – не люблю я всухомятку есть, пойду сок возьму. Ты какой хочешь?
– Я обойдусь, – ответил Илья, прикидывая свои финансовые возможности.
– Не бойся, говори какой, я угощаю.
– Мне всё равно.
– Подожди.
Гена подошёл к автомату, засунул в отверстие для монет согнутую в виде крюка проволоку, легонько ударил по боковой стенке, выбил банку сока, повертел её в руках, потом таким же образом выбил ещё три банки и, вернувшись к скамейке, поставил их рядом с бутербродами. Получилось у него это так быстро, что никто, кроме Ильи ничего не заметил.
После обеда одессит пошёл на промысел, а Илья лёг на лавочку и положил сумку под голову.
…Разбудил его вопрос Гены:
– Эй, соня, где продукты?
Илья сунул руку под голову, но там были какие-то старые тряпки.
