– Я нет. И знаешь почему? Видела, как Гио поглядывает на всех из окна и ухмыляется. Тогда я еще не владела конторой. Ее долго не выставляли на торги. Как будто кто-то из городских чиновников тоже искал в этом помещении золото. Я приобрела контору не из-за мифического золота, в ней спрятанного. Но сдружиться с Гио я все же пыталась. Давно, когда еще была молода и хороша собой… – Она себе льстила. Даже в молодости Карина не была хороша. Но, раз отец ее полюбил, значит, что-то в ней было. – Он отверг и меня, и еще пару дамочек. Вроде бы несчастную любовь пережил. Поэтому и двинулся умом.
Она наконец избавилась от апатии. В этом была сила Карины – быстро восстанавливаться, подпитываясь от самой себя. Любые эмоции заряжали маму Сосо. Но отрицательные особенно быстро. Сам же он всегда находился в режиме экономии. На грани полной разрядки. Даже когда играл в казино. Но поиск сокровищ Сосо подпитывал. Даже сейчас, когда он узнал о том, что их с Михаилом поиски были напрасными, он о них не жалел. Это приключение! И он повторил бы его…
– Собирайся, поедем в Ваке, – скомандовала Карина. – К Фариде.
– Договариваться насчет алиби?
– Для начала знакомиться. Ты ведь никогда с ней не встречался. И, как я теперь понимаю, зря.
– Почему?
– Она богатая. – Карина убрала свою заветную бутылочку и направилась в ванную, чтобы привести себя в порядок. В ее случае – туже затянуть пучок и обсыпать кожу белой пудрой. Почему-то Карине казалось, что с лицом, будто припорошенным мукой, она выглядит благороднее.
– Она же старуха!
– Женщина бальзаковского возраста.
– Так уже про моих ровесниц не скажешь. Расплывшиеся бабенки…
– Фарида за собой следит и выглядит от силы на тридцать семь.
– А на самом деле ей семьдесят?
– Гораздо меньше. Она была совсем юной, когда замуж вышла.
– Я не хочу знакомиться с твоими ровесницами! – Это он ей польстил. Карине уже перевалило за семьдесят.
– Хватит ныть! – прикрикнула на него мать. – Никто не заставляет с ней спать. Да и не надо ей это уже! Будь любезен, обходителен. Стань другом. А лучше трепетным поклонником. Авось захочет тебя приодеть, сводить куда-то. Может, и машину покойного мужа отдаст? Она все равно гниет в гараже.
Сосо стоял в дверях, смотрел на мать и не верил своим ушам. Она это серьезно? Хочет превратить своего сыночку любимого в жиголо? Да, он виноват, проиграл кучу денег, но отдавать его на растерзание молодящейся вдове… Это произвол!
– Не стой столбом, иди, наряжайся, – повелела матушка. – Надень костюм льняной, футболку голубую. Она тебе очень идет. И, пожалуйста, не брызгайся сильно одеколоном.
– Я никуда не пойду!
– Пойдешь как миленький. – Она сурово посмотрела на сына. – Хотя бы потому, что от Фариды зависит твое алиби. – Карина достала из картонной коробки с пудрой пуховку и начала осыпать лицо порошком. – Ты первый подозреваемый сейчас. И мы должны позаботиться о том, чтобы тебя обезопасить.
– То, что я дал Михаилу втянуть себя в азартную игру, не делает меня убийцей.
– Ты был тут, когда его прикончили! Сидел дома, как мне говорил. И не открывал дверь, когда в нее звонили обнаружившие труп люди, потом полицейские.
– Да, это так! Я боялся, что за мной пришли коллекторы. А потом, когда увидел, что творится во дворе, было поздно себя обозначать.
– С твоих слов так и было. – Она сощурилась. – Но ты вполне мог спуститься вниз, убить нашего жильца, потом вернуться домой и сделать вид, что тебя нет.
– Мама, ты же меня знаешь… Я бы никогда…
– Не знаю, сынок. Ты не тот, кем я тебя считала. Ты курилка, бухарик и лудоман! – Карина отложила пудру, посчитав свое лицо достаточно благородным. – Так что топай в комнату, собирайся. Я пока Фариде позвоню, предупрежу.
Что ему оставалось? Только подчиниться.
Сосо поплелся в свою комнату, но на полпути остановился, развернулся и пристально посмотрел на Карину:
– А ты где была, когда убивали нашего жильца?
– По рынку бродила.
– Но вернулась с пустыми сумками?
– Ходила поглазеть.
– На тебя непохоже.
– Ты на что намекаешь, сыночек?
– На то, что тебе как будто алиби нужно не меньше, чем мне.
И, увидев в ее глазах панику, усмехнулся. Слабое место нащупано. Теперь можно будет с матушкой и поторговаться.
Он проснулся от грохота. Вскочил, начал озираться, тереть глаза.
– Прости, что разбудила, – услышал он голос Алисы, а когда сфокусировал взгляд, увидел ее у камина. Девушка растапливала его. – Дождь с рассвета идет. На улице пасмурно, в номере немного зябко. Я решила не кондиционер на тепло включить, а разжечь камин.
– Умеешь?
– Да. У нас он был.
– Ты жила в замке? – улыбнулся он.
– В загородном доме. Так что я не только это умею, но и копать, сажать, опрыскивать.
– На участке не было работников?
– Два помощника. Но я сама хотела заниматься садом-огородом. От скуки. – Алиса быстро справилась и, когда огонь разгорелся, нырнула обратно в кровать. Роман крепко ее обнял, прижал к себе. – Ты храпишь, – сказала она.
– Знаю. У меня носовая перегородка сломана. Все собираюсь исправить, да который год откладываю. – Он начал целовать ее за ушком. Было щекотно, и она развернулась к нему лицом.
