– Не просто было, оно есть, – загадочно улыбнулся старик. – Я уже одно такси отменил, болтая с тобой. Теперь вызываю другое. Пойдем, проводишь меня, а заодно мусор выкинешь.
Гио встал, оперевшись на трость, подхватил чемодан. Алиса взвалила мешок на плечо.
– Можно мне взять что-то на память? – спросила она.
– Что, например?
– Не пальто и заколки, конечно. Что-то неличное. Есть такое в мешке?
– А ты сама посмотри. Но потом, я вижу машину…
Она бросила пакет возле бака, и они вышли из арки. К ней как раз подъехала машина с логотипом такси.
– Нет, это не моя, – сказал Гио, сверив модели и номера.
– Алиса! – послышалось из салона авто. Это пассажир крикнул из окна с опускающимся стеклом.
– Генрих? Ты уезжаешь?
– Да. В аэропорт направляюсь. – Он открыл дверь и вышел. Пузатенький, лысоватый очкарик, невзрачный и неприметный, но умеющий любить. Среди современных мужчин таких уже нет! – Давай обнимемся на прощанье. Извини, если что не так.
– Рада была с тобой познакомиться, – ответила ему Алиса и позволила заключить себя в объятия. – Счастливого тебе пути!
Он быстро вернулся в машину, и та покатила дальше.
– Что за парень?
– Друг дочки Суслика. И верный ее поклонник. Тот, кто привез в Тбилиси предсмертное письмо.
– Надо же…
– Что?
– Моя машина задерживается, – сказал он, но как будто в пустоту, а не Алисе, чтобы ответить на ее вопрос. – Но ничего, я подожду.
Алиса задрала голову и посмотрела на единственное окно, выходящее на улицу. Остальные были заложены. Результат ремонта фасада, поняла она.
– Это ваше? – спросила она, указав на уцелевшее.
– Мое. Но я редко выглядывал из него. Однако бывало. И этого почтальона… – Имелся в виду Генрих, понятное дело. – Лучшего друга и рыцаря я уже видел. Он приходил сюда.
– Когда?
– За пару часов до того, как вы обнаружили труп Михаила.
– Этого не может быть. Генрих тогда еще из России не вылетел.
– Ты в этом уверена? – усмехнулся Гиоргий Ираклиевич. – Я точно видел этого парня под окнами. Он шел по улице, оглядываясь по сторонам. Заметив табличку с адресом, остановился. Снял очки, стал их протирать. А потом зашел в арку.
Алисе стало не по себе. Генрих не просто врал насчет своего приезда, он намеренно вводил в заблуждение Романа. Когда он ему звонил с сообщением о скором приезде…
Он уже находился в Тбилиси. А дядя Миша был мертв!
– И что же было дальше? – спросила она у старого Гио.
– Минут через пятнадцать я переместился в свою комнату, чтобы прилечь отдохнуть. Перед этим решил закрыть окно, чтобы не продуло. Я взялся за створки и увидел человека, пересекающего двор.
– Генриха?
– Однозначно не отвечу. Тот был в моем плаще. Я бросил его в мусорный бак (как тебе и рассказывал), а незнакомец достал его и надел. Теперь я понимаю, что он сделал это для маскировки. Но ботинки у него были такие же, как на вашем почтальоне, коричневые, с белой подошвой. Потом он скрылся из моих глаз. Плащ, как я думаю, вернул туда, где взял.
– Да, он висел на бортике. Я обратила на него внимание, когда выбегала на улицу, чтобы найти кого-то, кто поможет вызвать полицию. – И тут она вспомнила еще кое-что. – От Генриха попахивало кошачьей мочой. Он говорил, его пометил какой-то бездомный пушистик, но он просто поносил обгаженный плащ.
– Генрих водил вас за нос, получается. И в Мцхету поехал с вами для отвода глаз. Он знал, что вы не найдете Михаила.
– А вы? Почему вы не вмешались?
– Я не заподозрил неладного. Мало ли кто тут ходит. Если бы я знал, что Суслику грозит опасность, я бы что-то предпринял…
– Врете.
– Милая Белоснежка, я чуть не взял грех на душу двадцать лет назад. Больше не хотел. Не скажу, что расстроился, узнав о смерти Мишки, но и не запрыгал от радости. Карма его настигла. И мой заклятый враг умер не в теплой постельке рядом с женщиной, которая за что-то его любила. Он получил по башке от человека, воняющего кошачьей мочой. От кого – мне все равно. Поэтому я ничего не сказал полиции о том, что видел. Пусть сама ищет убийцу.
– Но он вот-вот покинет страну, и его уже вряд ли найдут.
– Повторюсь: карма настигнет. Неужели ты еще этого не поняла?
Он поднял свою трость, чтобы дать знак водителю подъезжающей машины. Дождался Гиоргий Ираклиевич своего такси.
– Всего тебе доброго, Белоснежка, – сказал он ей. – И спасибо тебе большое.
– За что?
– За пинок.
Он забрался в авто. Перед тем как закрыть дверь, крикнул:
– В пакете, кроме всего, картины моего полоумного родственника! Решил избавиться и от них. Бери любую. Но я бы на твоем месте пригляделся к натюрморту.
Алиса так и сделала. Вытряхнув из мусорного пакета все содержимое, разложила картины и взяла в руки ту единственную, которую можно было идентифицировать как натюрморт. На нем совершенно точно окно и стол. За окном солнышко с лучами, улыбающееся. На столе что-то наподобие казана. Из него вываливается субстанция желтого цвета. Каша? Пшенная или кукурузная? Вполне возможно. Рядом с лепехой лежит палка. Так кажется с первого взгляда. Ею как будто мешают варево. Но нет. У палки есть ручка. Это клюшка. Примерно такая, с какой ходит Гиоргий Ираклиевич. Цвет – один в один.
