Алена Дмитриева, автор женских детективных романов, нередко попадала в ситуации, полные риска и приключений. На сей раз ей пришлось, махнув рукой на прогулки по любимому Парижу, участвовать в расследовании двойного убийства русских туристов. А кровь их пролита в ходе поисков письма французской королевы Марии-Антуанетты, казненной два века назад. Роковой листок спрятал в свое время адвокат Мальзерб, пытавшийся спасти опальную королеву от гильотины. Если письмо не будет найдено – умрут еще двое, ибо старинный документ бесценен и на нем можно заработать баснословные деньги!..
В одежде гордого сеньора
На сцену выхода я ждал,
Но, по ошибке режиссера,
На пять столетий опоздал.
При помощи совпадений Бог сохраняет анонимность.
Однажды, суровой французской зимой (точнее, парижской, а впрочем, во всех городах прекрасной Франции в ту приснопамятную зиму творилось практически одинаковое безобразие: температура держалась много ниже нуля), некая молодая (относительно) и красивая (безусловно) дама пересекала площадь Сент-Огюстен, то есть Святого Августина. Шла по бульвару Осман, а площадь делила этот бульвар на две части. Женщину звали (и до сих пор, к счастью, зовут!) Алёной Дмитриевой, так мы и станем ее именовать, а слово «женщина» по отношению к ней употреблять перестанем, ибо была она не обычной, а совершенно невероятной.
Алёна, стало быть, Дмитриева не впервые ходила этой дорогой. Нередко вечерами она отправлялась бродить по Парижу – отчасти из любви к городу, из желания видеть его снова и снова, днем и ночью, всегда, – отчасти по простой такой, житейской причине: чтобы избежать искушения поужинать. В многочисленные дорогие и дешевые парижские ресторации и кабаки, источавшие вкуснейшие запахи и приманчиво звеневшие посудой до середины ночи, ее ничуточки не тянуло. Отвращением к общепиту некогда заразил ее родной совок, и никакие, даже изысканные зарубежные заведения это отвращение так и не вытравили. Встречаются такие реликты, да, встречаются! Алёна любила поесть, что да, то да, но только дома – без разницы, у себя ли, то есть в скромном русском городе Нижнем Горьком, или в Париже, блистательном Париже, как пела некогда Карамболина, Карамболетта, если кто-то понимает, о ком я говорю (оперетта нынче не в моде, к сожалению)… Короче, наша героиня, писательница Дмитриева (а она была, вообразите, писательницей, кропательницей, так сказать, детективных дамских романчиков), обожала набивать свой плоский, отлично накачанный при помощи шейпинга животик всякой калорийной прелестью именно после семи вечера, совсем хорошо – после восьми, а еще лучше – после девяти… Сыром, например, жирным, до одури вкусным «Горгонзоля» и потрясающим «Эпуазом», или авокадо, или плиткой шоколада… или двумя плитками шоколада, или финиками, или парочкой ломтиков знаменитого фуагра, или каким-нибудь «рулё прантом», или равиоли с креветками из китайской закусочной на углу Фобур Монмартр и рю де Прованс с рисовыми чипсами из той же самой закусочной… Да мало ли всякой опасной вкусноты в Париже, рассчитанной как на самый привередливый, так и на самый невзыскательный желудок? У Алёны Дмитриевой он таким и был – как привередливым, так и невзыскательным. И вот, ради спасения от переизбытка калорий (джинсы и так уж сидели в переобтяжку, особенно если для тепла поддевались колготки!) она и отправлялась погулять поздними вечерами.
Ей нравилось пройти от рю Друо, близ которой она жила у друзей, по Осману на бульвар Итальянцев, потом к Гранд-опера, перейти на бульвар Капуцинок, а оттуда – на бульвар Мадлен, по которому – к площади того же наименования, недавно во многих подробностях и с большим чувством запечатленной в одном из многочисленных романов, на которые столь горазда была наша героиня… Материал для этого романа (как и всегда, впрочем) подкинула ей сама жизнь, которая весьма щедра на приключения и интриги, когда заходила речь об Алёне Дмитриевой[1].
