– Я не для себя стараюсь, ты же знаешь. В жилах моих дочерей течет голубая кровь. Всего-то и прошу тебя – помочь Катерине и Елене узаконить свое происхождение, чтобы девочки могли выйти за нобилей, как им и положено.
– Большое приданое откроет путь куда угодно. Знаю нескольких обнищавших нобилей, которые с радостью закроют глаза на происхождение девочек в обмен на золото.
– Но если дочерей не узаконить, мои внуки никогда не войдут в Золотую книгу, им никогда не разрешат войти в Большой совет.
– Смотрю, ты строишь грандиозные планы на будущее, Ла Селестия. Неужели маленькая куртизанка из Тревизо видит дожа в одном из своих потомков?
Она понимала, что говорить этого не следует, однако не сдержалась.
– У меня-то хоть, по крайней мере, есть потомки.
Сильвио сразу помрачнел, это послужило предупреждением Ла Селестии, что она слишком далеко зашла. Впрочем, жалеть о том она не стала.
– Подтвердить законность происхождения – это не так просто, как ты думаешь, – заметил сенатор.
– Но ведь ты человек очень влиятельный. Неужели не понимаешь, насколько это важно? Клянусь Девой Марией, девочки – дочери твоего брата!
– Они незаконные дети моего брата.
– Он женился бы на мне, если бы…
– Если бы вернулся после сражения с турками. Во всяком случае, именно так тебе хочется думать. Однако я далеко не уверен, что он на тебе женился бы. Впрочем, этого мыуже никогда не узнаем, верно?… А ты осталась с двумя незаконными дочерьми. И если хочешь устроить их будущее, делай, что я тебе говорю.
Сенатор не желал уступать ни на йоту. Вот упрямец, ничем его не проймешь!
– Так значит, шпионить за Бедмаром? – спросила она.
– У посла есть нечто крайне мне нужное. Скажи, эта твоя молодая куртизанка, она ведь остается иногда ночевать в испанском посольстве?
– Наверное.
– Я скажу тебе, что это за вещь и где лежит. А ты попросишь свою подопечную раздобыть ее для меня.
– Хочешь, чтобы она украла? Не тот случай. Алессандра не воровка. Уверена, у тебя и без нее полным-полно шпионов в посольстве. Почему бы не использовать их?
– Когда посол уходит, комнаты в его апартаментах запираются. Никому не позволено входить туда. Она единственная, кто имеет доступ.
– Но ведь и он будет там, верно?
– И крепко спать, полагаю.
– Как я смогу убедить ее совершить такое преступление?
– Посол Испании планирует заговор, нападение на Венецию. И когда все раскроется, любой близкий ему человек сразу попадает под подозрение в соучастии. Так что отчетливо представляю себе эту картину: твою Алессандру повесят рядом с ее любовником.
– Стало быть, я должна убедить ее угрозами?
– Это не угроза. Если не будет помогать нам, это обещание.
– Вместо этого ты мог бы воззвать к ее патриотическим чувствам. Уверена, ей не захочется видеть Венецию свергнутой испанцами.
– Что ж, попробуй, если считаешь это более действенным подходом.
– Циник ты, больше никто!
– Я практик. И еще у меня совсем мало времени.
– Маркиз – человек умный. И очень опасный. Я не убеждена, что это правильный ход. Если он застигнет Алессандру на месте преступления… бог его знает, как с ней поступит. Я вложила в нее немало средств, мне бы очень не хотелось терять такой прекрасный источник доходов. Более того, маркиз наверняка догадается, что она никогда бы непосмела сделать такое сама. Значит, действовала по чьему-то наущению, и он, конечно, заподозрит меня. Нет, я на это не пойду.
– Думаю, все же пойдешь. Посол может быть очень опасен. Однако не забывай: я тоже. Для тебя – так даже еще опаснее.
– Обещаешь помочь моим дочерям?
– Ничего я не обещаю, но ты все равно это сделаешь. А если нет, весь город узнает, что всех мужчин, играющих в твоем доме в карты, систематически обжуливают.
Ла Селестия побледнела.
– Ты не докажешь!
– Докажу. И тогда ты пропала, Ла Селестия. Это тебя разорит. И поделом: твоя алчность не знает пределов.
Ла Селестия смотрела прямо в глаза сенатору. Это было нелегко. Кто дрогнет, отведет взгляд первым? Если он блефует, то делает это весьма умело, в глазах его светилась уверенность. “Интересно, – подумала она, – кого из моих слуг ему удалось подкупить. Хорошо, если только одного”. Как только Сильвио уйдет, она допросит наиболее доверенных слуг и, если повезет, разоблачит шпиона и вышвырнет его из дома еще до захода солнца. Нет сомнений, изгнанник тут же побежит к Сильвио за вознаграждением, станет просить пристроить его к какой-нибудь другой куртизанке.
– Что я должна делать? – тихо спросила она.
28февраля 1618 года
– Это книга, переплетенная в сафьяновую кожу. Названия на обложке нет, – сказала Ла Селестия. – Мне сообщили, что в кабинете у Бедмара хранится небольшой сундучок.Ключ к нему спрятан где-то в письменном столе.
Алессандра встретилась с куртизанкой в знаменитой и роскошной гондоле Ла Селестии, что была пришвартована на канале Сан-Марино. Под навесом горела лишь одна маленькая лампа, она почти не разгоняла теней. Снаружи дежурил чернокожий гондольер и охранник Ла Селестии Мукиб, он сидел на корме и наблюдал за тем, что творится вокруг.
– А кто тебе это сказал? – спросила Алессандра.
