– Мне нельзя было жениться на ней, как сказал отец, потому, что она помолвлена с другим. И кем же оказался этот человек? Ни много ни мало герцог Гиррон. Не стану преувеличивать и говорить, что он и до этого не пользовался благосклонностью членов нашего семейства. Впрочем, к моей любви это отношения не имело. Герцог жил по соседству, к югу от нашего поместья; между нашими землями пролегала граница. И он уже давно, на протяжении нескольких лет, претендовал на один из наших участков земли. Сперва пытался уговорить отца продать эту землю ему, затем, когда тот ответил отказом, хотел просто отобрать, но не получилось. Тут он окончательно впал в ярость, и все наши случайные встречи с ним в городе никак нельзя было назвать приятными. Гиррон был гораздо старше Эфиджении; вдовец с двумя детьми, один из которых был почти ровесником моей любимой. Когда отец сообщил, что герцог собирается жениться на Эфиджении, меня захлестнула волна ревности и ярости. А когда отец добавил, что мой соперник к тому же гораздо богаче нас, что у него полно слуг и придворных, прекрасных лошадей и так далее, что он сможет дать Эфиджении то, о чем я и мечтать не мог, осыпать ее дорогими подарками с головы до пят, я возненавидел его еще сильнее. Отец напомнил также, что подготовка приданого для трех моих сестер окончательно опустошила его карманы и что мне следует поискать себе богатую невесту. “Эфиджения, бесспорно, девушка замечательная, из очень хорошей семьи, но совсем не богата, – заметил он. – Даже если б она не была помолвлена, я бы все равно возражал против вашего брака”. За один день я возродился к жизни и снова умер. Отец не понимал силы и глубины моей любви к Эфиджении, и это лишь добавляло отчаяния. И еще он считал, что меня следует перевести к другому учителю, но я воспротивился и категорически не желал сдаваться.
Хотел, чтоб у меня осталась возможность видеть Эфиджению, встречаться с ней втайне от остальных. Ведь она подарила мне свое сердце. И мысль о предстоящей свадьбе наверняка была ей ненавистна. На следующий день она снова стояла у окна, как всегда. Я подготовился заранее. Написал записку, сунул в скорлупу грецкого ореха. Поднял орех в руке и показал Эфиджении, тогда моя любимая отворила окно, и я бросил ей этот орех. В записке говорилось, что я буду ждать ее в ореховой роще сразу после занятий. Я знал, что следом за мной к дону Гаспару приходит другой ученик, так что он будет занят. Однако ей придется каким-то образом выскользнуть незамеченной, обманув свою дуэнью и слуг. Я написал, что буду ждать ее там каждый день, до тех пор, пока она не придет. Три дня спустя она наконец появилась. Встреча была такой странной – поначалу все казалось мне сном, я не верил своему счастью, не верил, что любимая рядом, что я слышу ее голос. Я поцеловал ей руку, потом опустился на колени и сказал, что готов умереть ради нее. Она сказала, что скоро состоится ее свадьба с герцогом, и разрыдалась. Так мы встречались на протяжении нескольких недель, и каждый день я с нетерпением и трепетом ждал новой встречи. Наконец все это стало просто невыносимым, и мы решили бежать, чтобы обвенчаться тайно.
Антонио горько усмехнулся.
