Исследовательский модуль отделился от экспедиционного звездолета и совершил мягкую посадку на поверхность далекой планеты. Две тысячи лет назад где-то здесь бесследно исчез геологоразведочный отряд, занимавшийся поиском молибденового месторождения. Только после многих усилий локаторный луч обнаружил высоко в горах на заваленной камнепадом мульде нечеткие следы того, что когда-то было людьми.
Под толстым слоем слежавшейся осыпи не сохранилось почти ничего, что могло бы рассказать о случившейся когда-то трагедии. Кроме небольшого компьютерного стика, чудом уцелевшего от катастрофического камнепада.
Архелогам и историкам пришлось немало потрудиться, пока им удалось расшифровать древнюю буквопись и прочесть письмо, написанное давно забытым языком далеких предков.
Вот оно.
Маришенька, милая, здравствуй!
Прости, что так долго тебе не писала и даже не ответила на твое письмо, которое получила еще на корабле. А потом после прибытия сюда, на планету, не было ни одной свободной минуточки. С утра мы уходили в длинные маршруты, возвращались на базу поздно, изматывалась до чертиков.
А вот теперь неожиданно у меня оказалась масса свободного времени, так что можно не только письмо, а целый роман написать. У нас произошло ЧП. Ты, наверно, удивишься и скажешь, какие в наше-то время могут быть у геологов ЧП, когда Межзвездная служба, фотоноракеты, гравитационные везделеты и другие чудеса ХХХ века совсем не оставляют места для происшествий. Представь себе, могут. Да еще каких! Расскажу все по порядку.
В понедельник на прошлой неделе мы вышли в очередной маршрут из нашей базы, расположенной у подножия большого горного хребта. Нас пятеро: геолог Костя Пелевин, геохимик Борис Михайлович, техник Леша Веткин, студент Эдик Берлин и я. Район, где мы работаем, совершенно белый – есть только 100-тысячная топографическая киберофотосъемка. И хотя наш квадрат находился на довольно солидной высоте, но маршрут на этот раз был небольшой и несложный. Никаких вездеходов и везделетов поэтому мы не взяли, пошли налегке, с рюкзаками и палатками, как простые туристы на отдыхе.
Когда мы прошли перевал, Костя заметил на лежавшей немного в стороне от нашего маршрута горной мульде какие-то гранитно-базальтовые обнажения.
– Ребята, – сказал он, – давайте-ка заскочим к ним на часик-два, пощупаем, что там внутри, – чую я: на этой синклинали могут быть кое-какие зацепки на молибденовую залежь.
Мы свернули в сторону и прошли еще пару километров по негустой лесной заросли. Остановились на короткий привал.
Вот тут-то, Маришка, и случилась беда. Около часу дня сзади нас раздался страшный грохот. Встревоженные, мы повернули к перевалу и замерли в ужасе: на северном склоне, там, где мы только что были, произошел громадный обвал. Серая дресвяная лавина соскользнула вниз и обнажила крутой зыбкий обрыв, подвижка которого продолжалась на наших глазах. Внизу, под обрывом, как нашкодивший зверь, виновато ворчал бурливый водный поток, это он подточил осыпь. Так мы сначала подумали. А потом, разобравшись, поняли – нет, не он кинул нам подлянку. Это глубинный тектонический толчок перекрыл обратный путь на базу. Оказалось, у здешних недр очень крутой нрав – молодая планета, ничего не поделаешь. У нее внутри все кипит, клокочет – только и жди очередной глубинной бури.
– Все было бы ничего, – сказал Костя после каких-то своих расчетов. – Но беда в том, что, кажется, мы с вами попали в сильно опасную сейсмическую зону – неровен час, землетрясение может повториться, и с северного склона снова обрушится камнепад.
Много раз мы пытались выбраться отсюда. Приходилось пробираться через заросли густого колючего кустарника. Иногда, чтобы пробить тропу, даже доставали огнестрелы. Намучились мы здорово, но каждый раз выходили… к другим многосотметровым обрывам, оказалось, они окружают нас теперь почти со всех сторон. Ужас!
Потом мы стали делать попытки найти проход через боковые осыпи, но все безрезультатно – пути отсюда нет… Так что, как видишь, ЧП – настоящее.
