— Станция Мальчики, улица…
Но тут из-за спины послышался голос Сергея Владимировича:
— Поторапливайтесь! Скоро поезд.
На платформе горел фонарь. Он был похож на перевернутую тарелку. Ветер слегка раскачивал фонарь, и тень от столба ходила по снегу взад-вперед, как маятник. На платформе было несколько пассажиров и дежурный по станции в красной шапочке. На этот раз он оказался мужчиной с бородой. И Алеше показалось, что это утренняя дежурная ради шутки приклеила себе бороду.
— Четыре билета, — сказал папа Марата, склонившись к светящемуся окошечку кассы.
— Я один доеду, спасибо, — сказал Алеша.
Но Марат потянул его за рукав:
— Нет, нет, мы поедем вместе. Поговорим в поезде.
Вдалеке показались огни электрички. Алеша еще раз оглянулся на станцию. На белом щите крупными черными буквами было написано: «Мальчики». Еще утром это была незнакомая, чужая станция, а сейчас она навсегда вошла в Алешкину жизнь. Потому что любой уголок земли, где ты встречаешь друзей, становится родным.
Поезд был уже совсем близко, когда Алеша вспомнил о Пятнице. Пес ни на шаг не отходил от него, полностью доверив ему свою судьбу. Неужели сейчас они расстанутся навсегда?
Сергей Владимирович покачал головой. Ольга Ивановна сказала:
— Придется оставить его здесь. С собаками в поезд не пускают.
В это время поезд подошел к платформе и затормозил. Все сели в вагон. На перроне остался один только пес Пятница. Он стоял маленький, одинокий и несчастный. У Алеши сжалось сердце. Поезд тронулся.
И тут произошло нечто совсем неожиданное. Пятница побежал вслед за вагоном и с разбегу прыгнул на ходу на площадку электрички, где стоял Алеша со своими новыми друзьями.
— Пятница! — крикнул Алеша и, схватив пса, поднял его и прижал к своей бурой дубленке.
Пес, хотя с виду был невелик, но оказался тяжелым. Однако Алеша держал его на руках. А Пятница, воспользовавшись моментом, лизнул своего покровителя в щеку.
— Оказывается, пес сам распорядился своей судьбой, — сказал Сергей Владимирович, протирая очки.
— Придется его высадить на следующей станции, — сказала Ольга Ивановна.
Алеша забеспокоился. Но Марат, хорошо знавший свою маму, дернул его за рукав: мол, молчи, все будет в порядке. И действительно, через пять минут Ольга Ивановна уже сидела на корточках перед песиком и, приглаживая его, приговаривала:
— Ишь ты, паршивец! Как это тебя угораздило прыгнуть на ходу? Отвечай!
Но что мог ей ответить Пятница? Он только усиленно крутил своим коротким хвостиком и поглядывал на Алешу.
Поезд домой всегда едет недостаточно быстро, тем более если кажется, что ты не был дома целую вечность. Еще сегодня утром Алеша был уверен, что вернется домой через много-много лет. Но пусть он возвращался в тот же день, возвращался не плечистым, высоким мужчиной, а все таким же Алешей — и старая шубка не стала ему мала, и ботинки не жмут, и варежки висят на тесемочках, как будто без них они могли убежать, — сегодня на станции Мальчики с ним, с Алешей, произошло что-то значительное. Это путешествие вернуло ему веру в хороших людей, веру в то, что черная копоть не вечно застилает солнце: проходит время, и оно вновь сияет в голубом небе без единого пятнышка, хотя кое-кто и говорит, что на солнце есть пятна.
Поезд мчался, подгоняемый Алешиным нетерпением. За окном ничего не было видно. Только огни — много огней — на земле и в небе светили, мерцали, указывали путь людям и поездам.
Алеша представил себе, как он взбежит по крутой лестнице на третий этаж, как, не снимая варежки, нажмет кнопку звонка. Как мама и папа будут обнимать его, тискать, словно желая убедиться, что это он, Алеша, живой и невредимый. И как они в честь счастливого возвращения разрешат ему оставить пса, по имени Пятница. Правда, в этой картине возвращения, нарисованной Алешиным воображением, не нашлось места для трех незнакомых жителей станции Мальчики. Но зачем было их включать в воображаемую картину, когда они сидели рядом с ним, спокойные, доброжелательные, все трое в очках. И оттого, что они были рядом, что они встретились в трудную минуту, Алеша почувствовал, как что-то теплое и покойное обволокло его сердце.
Папа с мамой никогда больше не будут ссориться, и он никогда больше не уйдет из дому. И все будет хорошо.
А поезд мчался вперед, оставляя во тьме мерцающие огоньки станции Мальчики.
