Во-первых, как это ни парадоксально, научная фантастика используется для агитации против науки и ее достижений. Во всех фильмах, где как-либо затрагивается проблема открывающихся перед людьми возможностей, эти возможности обязательно оказываются вредоносными потому, что технические средства их реализации обязательно попадают в руки «не тех», то есть людей, которые не умеют или не хотят использовать их на благо других («Завещание…», «День гнева», «Рецепт…»). Странно, что «тех» нет вовсе, даже за кадром; нет и никакой надежды на возможность их существования. Даже в грядущем коммунизме нам продемонстрированы лишь «не те» («След»), а «тех», кто пользуется переносом во времени «правильно», не увеличивая сумму мирового зла, и в помине нет. Создание новой техники — всегда угроза, и только угроза.
Поэтому, естественно, позитивная программа — это отказ от всего нового. Только отказ от открытия морален. Только на стороне отказа — симпатии. Только отказ является доказательством гражданского мужества и заботы о человечестве. Отарки уничтожаются физически, разрушается исследовательский центр, где они были созданы («День гнева»). Рецепт химиката, обеспечивающего отдельную жизнь головы, утаивается любой ценой («Завещание…»). Пергамент с рецептом эликсира бессмертия погибает («Рецепт…»). Машина времени, символ возможности бесчестного спасения, втаптывается в снег кованым каблуком оккупанта («След»). Подземная Академия наук в полном составе заявляет о своей бездуховности, о том, что она целиком в кабале и под пятой олигархии неграмотных заправил, и единственная позитивная альтернатива ее прозябанию — иррациональный, непознаваемый духовный полет («Блистающий мир»).
Частным случаем отказа от открытия является отказ от чудесного природного дара, от уникального таланта, который, тоже будучи использован «не теми» и «не так», приносит лишь хлопоты и страдания как носителю дара, так и тем, кто к этому носителю хорошо относится («Уникум», «Шанс», «Рецепт…»).
