У Косарева тоже два главных аффекта, и я не откажу себе в удовольствии процитировать несколько фраз из его статьи. Во-первых: «Нынешняя… форма сексуальных отношений… сохраняет пока принципиальное ограничение индивидуальной свободы: люди до сих пор нуждаются в подборе сексуального партнера (уж ежели наш человек взалкал свободы, так пока не отхрямкает себе окаянный отросток, не успокоится. —
И, во-вторых: «…Можно ожидать органичного соединения отдельных особей как бы в единый организм, напоминающий теперь новый вариант «царства божьего»… Нечто подобное реализуется в рое пчел или в муравейнике».
Это, увы, никакая уже не фантастика. Это объективная реальность, данная нам в перспективе.
Заметно, однако, как из-под декларированного каждым автором научного подхода выпирают надежды и страхи, специфические для вскормивших этих авторов культур и, не побоюсь этого слова, цивилизаций.
У американца это прежде всего страх паразита остаться без того, на чем паразитировать. Желание продлить паразитирование навечно. Подсчитано же, что, перейди каким-то чудом все человечество на роскошный уровень потребления Запада, который нам так настойчиво последние годы пихают из телеэкранов — увы, только на погляд, будто нарочно дразнят, чтоб мы зверели, как собаки, которым для воспитания злости косточку показывают, да не дают — все живое на планете было бы съедено, выпито и удушено за несколько лет. Ведь даже печки так называемых развитых стран горят на кислороде, который дают бразильская сельва, наша тайга и общий океан. Перекройте этот кислород — и все суперзаводы остановятся через сутки, над отдельно взятым североамериканским континентом воздуха для них не хватит. Не говоря уж обо всем остальном.
И там это прекрасно помнят. Весь остальной мир их интересует только как источник сырья и пустошь для свалки. В свое время именно напугав Рузвельта перспективой того, что атомную бомбу первым сделает Гитлер, Эйнштейн убедил президента приняться за атомный проект. Но тогда шла война. По-видимому, США ощущают себя в состоянии постоянной скрытой войны со всем сырьевым миром, с мировой деревней. И уж будьте благонадежны, их AI, обеспечивая их индустрию сырьем, действительно перероет всю Землю и сделает ее непригодной для обитания. Во как хорошо-то станет! А мы будем продолжать покупать у них дезодоры. И в некий момент они нам скажут: все, мы больше не можем выпускать дезодоры, потому что экологический кризис. Чтобы мы могли их продолжать выпускать, вам всем, братцы меньшие, надобно ампутировать легкие. Но по такой цене могут и не захотеть покупать дезодоры, значит, до этого момента надо успеть всем меньшим братцам чипы вставить, чтобы не рыпались. И тогда уже двигаться в космос, с чистой совестью. Другие планеты перерывать.
Наши же страхи — как на ладони. Осточертела грязь, осточертел бардак, осточертели бесконечные претензии, предъявляемые извне… Все, ну просто-таки все ничего не дают, но при этом то и дело чего-то требуют. Даже Бог, вместо того, чтобы просто утешать, как и полагалось бы ему, Всемогущему, — тоже требует, паршивец; да еще попробуй пойми, чего именно! Никакой свободы при всех этих требованиях! А мы ж под гнетом сколько веков, нам свободы хоцца! Значит, в действительности свобода — это молиться на простенький, ни к чему не обязывающий транзистор и во избежание хлопот с родами ли, с гонореей — с точки зрения свободы это одно и то же — кончать исключительно на фотокарточку любимой девушки. Или вообще какой-нибудь Лайзы Минелли, потому что откуда же при такой страсти к свободе возьмется любовь-то… Нет ничего приятнее и безопаснее онанизма. Да еще если им управляют из единого центра.
