Сконцентрировавшись, аккуратно проткнула край раны. Иголка вошла, как в плотную материю. Стежок за стежком. Сначала кривовато, потом выровнялись. Джеймс время от времени издавал шипящие звуки и крепче сжимал одеяло. К бутылке он больше не притрагивался.
— Ну вот и все, — я завязала бантик на конце шва и полюбовалась на свои труды. — Как будем повязку накладывать? Заматывать тебя полностью или пластырем бинт сверху просто приклеим?
Мужчина выровнял дыхание и ответил, что лучше пластырь. Я быстренько организовала поверх ранения квадратик стерильного бинта и плотно приклеила его пластырем по краям. — Операция прошла успешно. Можешь остаться пока здесь.
— Почему ты так стараешься? — полюбопытствовал Зимний солдат, разжимая и сжимая затекшие пальцы.
— Сегодня ты спас мне жизнь, это раз. Не известно, сколько раз ещё спасешь, это два. Мне одиноко, это три, — я слабо улыбнулась, вставая с кровати и направляясь к
выходу из комнаты.
— Мне тоже, — донеслось сзади, — иногда. Но одному проще выжить.
— Зато труднее жить, — заметила я, украдкой вздыхая.
— Ты ранена? — задал вопрос мужчина. Можно подумать, ему не все равно.
— Царапина, — отмахнулась я.
— Дашь взглянуть? — только вчера он не шёл на контакт вообще, а сегодня уже предлагает осмотреть мою царапину. У него скачки настроения? То душит, то решает помочь. Как мне узнать, кто передо мной в данную секунду — Джеймс или Солдат?
— Предлагаешь мне раздеться перед тобой? — хмыкнула, загоняя смущение вглубь себя. Я — его задание. Ему плевать, кто я и как выгляжу. Ему плевать на моральные принципы. Его миссия — моя жизнь и это его обязанность — не дать мне сдохнуть. Вот и все. Никаких чувств к тебе он не питает и никогда не будет. Разве что презрение к твоей слабости. — Ну ладно.
Медленно расстегнула пуговицы рубашки и спустила её с плеч, стоя к мужчине спиной. Пусть видит.
Вдоль всего позвоночника тянулась длинная белая полоса в палец шириной.
— Откуда это? — тихо спросил Джеймс. Кровать скрипнула.
— В детстве, играя с мальчишками на стройке, я поскользнулась и упала на металлическую балку, распоров себе всю спину, — голос плохо слушался, снова став хриплым.
Я села рядом с мужчиной, изучая соседнюю стену, выкрашенную в небесно-голубой. — Тогда должен был настать конец — от потери крови и болевого шока я должна была умереть. Но медики вытащили меня обратно на эту сторону. На том конце что-то есть. Что-то, кроме темноты. И я почти коснулась этого. Но, как видишь, я все ещё тут. На твою голову.
Барнс молчал, исследуя мой порез живыми пальцами. Приятно и больно чувствовать чьи-то касания на своей коже. Я изголодалась по прикосновениям, сама того не замечая. В голове билась только одна мысль — лишь бы он не убирал руку.
***
Полторы недели спустя…
Наверное, тот момент послужил отправной точкой. Не могу сказать, что мы с Зимним сдружились, но постепенно привыкли друг к другу. Все реже я награждалась его раздраженными взглядами и пару раз ловила улыбку, тут же исчезающую, когда он обнаруживал, что я наблюдаю.
А ещё я научилась готовить курицу! С пятой попытки вышел неплохой гуляш. Мне просто не оставили выбора — Барнс заявил, что не выпустит меня с кухни, пока не получит порцию животных белков и жиров. На попытку всучить ему сырые птичьи мощи ответил броском через плечо и встал в дверях, преграждая выход. Я не была бы собой, если бы не совершила акт побега, но меня поймали, наградили грозным взглядом и снова отправили готовить. Я обиделась и два дня молчала. Мужчина этому обрадовался, и тактику пришлось сменить.
В этот вечер я решила отомстить. Покинула свою обитель и родной компьютер и отправилась в гостиную, прихватив кружку с недопитым кофе и пачку печенюшек.
Обычно в семь часов по одному из кабельных телеканалов крутили военные фильмы разных стран мира. Зимний солдат считал их интересными и засиживался перед теликом до позднего вечера. Но сегодня мы его обломаем.
Плюхнулась рядом с Джеймсом на диван, сбросила тапочки и подобрала под себя ноги. На меня не обратили внимания. Мужчина привык, что где-то поблизости крутится мелкое создание, периодически пакостящее, но в основном мирно пишущее вирус.
Я тихонько стянула пульт и переключила канал, ища BBC One.
— Теперь мы будем смотреть «Доктора кто»! — радостно провозгласила я, попав как раз на начальные титры серии. — Смирись, но следующие тринадцать суббот у тебя пройдут именно так.
На экране телевизора появился Доктор в исполнении Питера Капальди с запчастью далека в руке. Отлично, это повтор предыдущего сезона.
Барнс со скептицизмом на лице уставился на действо. Я тихо хихикнула. Да, этот сериал затягивает людей с 1963-его года.
Через двадцать минут наблюдений за реакцией Зимнего поняла, что начинаю проваливаться в сон. Эту серию я уже смотрела несколько раз, поэтому меня не особо волновали бегающие туда-сюда Доктор и Мисси. Но смена выражения на лице моего охранника забавляла. Скептицизм плавно перетек в интерес и увлеченность, те начали развивать переживания за персонажей. Мне чертовски нравилось любоваться профилем мужчины, каждой черточкой его лица.
