- Нет, есть, - сказал я, сжимаясь от неприятного предчувствия. - Вот он я. То, чем я занимаюсь, по-другому не назовешь.
- Твое занятие в прошлом, - сказал он тяжелым, мертвым голосом. - Ты этим занимался. Раньше. Теперь этого нет, Меткалф. Привыкай.
- Посмотри-ка, кто это говорит... - начал было я и осекся. Это вылилось бы во что-то грязное, а у меня душа не лежала к этому.
Его губы сложились в невеселую улыбку.
- Я жил только этим, - сказал я, наполовину себе самому. - У меня же нет ничего другого. Я пытался.
- Попытайся еще. Этого больше не будет. Тебе даже не позволят разговаривать с кем угодно. А про вопросы забудь.
- Забыть про вопросы, - повторил я. - Спасибо, буду знать.
Я провел пальцем по кучке белого порошка - на столе осталась дорожка. Мне отчаянно хотелось нюхнуть.
- Что не так с порошком?
- Индивидуальных смесей больше нет. Только стандартная.
- И что со стандартной?
- Забыватель с продленным действием. В этом все дело. Нюхай, если хочешь, только не забудь сначала написать на спичечном коробке свое имя и адрес. Большими буквами.
- Я думаю, переживу.
- Как хочешь. - Он вздохнул. - Да, Меткалф. Не заговаривай о прошлом. Память не поощряется. Для этого и предназначена эта дрянь. В Лос-Анджелесе запрещено знать, чем ты зарабатываешь на жизнь. И если ты не используешь это зелье, притворись, будто используешь. И если увидишь людей, говорящих в свой рукав, не думай, что они говорят с тобой. Учти.
Я ждал продолжения, но он закончил. Он поднялся и пошел к шкафу, скорее всего за новой бутылкой. Я остался сидеть, пытаясь усвоить то, что он мне сообщил. Получалось плохо.
Он достал еще одну початую бутылку, полнее первой, хотя и ненамного, и разлил ее содержимое поровну в два стакана. Потом сел и присосался к своему. "Интересно, сколько спиртного требуется, чтобы свалить с ног это маленькое тело", - подумал я и решил, что Серфейс выработал значительную устойчивость к алкоголю. Когда ты не помнишь, сколько у тебя бутылок осталось, это происходит не от того, что ты не пьешь.
Я же предпочитал другие стимуляторы, и взгляд мой не отрывался от порошка. Моя кровеносная система требовала щепотки Пристрастителя единственного ингредиента, без которого не обходится ни одна смесь.
Я смел стандартный Забыватель обратно в конверт, аккуратно завернул его и положил в карман. Пригодится пускать пыль в глаза, как предлагал Серфейс. И если уж совсем невмоготу станет, могу и понюхать, и к черту последствия.
Серфейс опустил стакан.
- Черт побери, Меткалф. Знаешь, я уже несколько лет не говорил столько.
- Мы еще и не говорили.
Он отмахнулся от моего сарказма.
- Я имею в виду сегодня, после того, как отловил тебя.
Я почувствовал приступ раздражения. Мне хотелось сказать ему, что он говорил со мной всего два дня назад. Но, разумеется, это был вздор. Серфейс был добр ко мне, и я должен отплатить ему тем же. Тем более что все это безобразие миновало меня, пока я валялся замороженным. Надо научиться не напоминать людям, сколько они потеряли по сравнению с тем, что было раньше.
- О'кей, - сказал я. - Я все понял. Спасибо за питье. - Я допил остаток из стакана.
- Не принимай это близко к сердцу, - посоветовал он. - Держи ухо востро, а рот на замке. Ты усвоишь правила игры.
- Я удалю себе рот как только научусь насвистывать жопой.
- Хорошая мысль.
Мне кажется, он был доволен. Он постарался избавить меня от неприятностей, и я сделал вид, что со всем согласился. Я не знал, стоит ли сообщать ему плохую новость: случайное замечание, оброненное им минуту назад, зацепило что-то в моем сознании, и дело, закрытое или не закрытое шесть лет назад, оказалось волшебным образом близко к раскрытию. Может, у меня и нет лицензии, но кто помешает мне довести до конца то, что я начал тогда?
Я не сомневался, что старая потрепанная обезьяна, сидевшая за столом напротив меня, не обрадуется этому Но другой Серфейс, закаленный частный инквизитор, которого я знал шесть лет назад, был бы рад узнать, что я еще в деле.
Я недолго размышлял над этой дилеммой. Тот Серфейс, что обрадовался бы этому, шесть лет как исчез. Мне пора было собираться. Я встал и надел плащ.
- Не принимай это близко к сердцу, Меткалф, - повторил Серфейс.
- Конечно, - кивнул я.
Мне хотелось убраться отсюда: вдруг то, что он мне сказал, все-таки неправда? И потом я не в силах был усидеть на месте. Я подумал о порошке у меня в кармане, и мои руки задрожали.
Я не обещал Серфейсу звонить или чего-нибудь вроде этого. Я решил, что он одобрит мое молчание, поэтому я только обернулся, подняв руку, у двери. Он кивнул мне, и я спустился по лестнице на улицу. Солнце клонилось к закату, а у меня в желудке все еще не было ни крошки. До места, где я обычно брал сандвичи, было кварталов десять хода. Возможно, оно еще там. Я отправился в путь.
3
